681 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 582 жаѳтся самъ г. Тимощѳнковъ». О, это очень выоокіе идеалы, очень святыя идеи! Великій Брага находить, что «для нолнаго оздоровлеяія экономической жизни края, кромѣ разведѳнія лѣса, необходимо прежде всего выкопать изъ земли и взять въ руки богатыря-уголь —эту силу, производящую тепло и паръ, потомъ дать жизнь тѣмъ 52 пластамъ желѣзной руды, которые лежатъ въ грунтѣ донецкаго бассейна, и эти двѣ силы устремить на защиту дѣса, а съ нимъ вмѣстѣ климата и плодородія земли» (стр. 225). Для этого же «необходимы субсидіи желѣзнымъ заводамъ, поддержка ихъ большими заказами и обезпеченіе сбыта по сходной цѣнѣ выдѣланнаго товара» (207); далѣе, «въ настоящее время необходимо обложить самою высокою пошлиной всякаго рода машины и металлическія издѣлія, привовимыя въ Россію изъ-за границы, чтобы совершенно преградить имъ путь сюда> (227). Программа, что и говорить, вполнѣ ясная и опредѣленная. Но что-же это такое'? До чего мы, наконецъ, дожили?! Бываетъ, говорятъ, такъ, что гора родитъ мышь, но чтобы такая гора такую мышь родила -это, кажется, еще неслыханное дѣло. «Идеалы >, «святыя идеи> при началѣ разговора и—■ протекціонныя пошлины и субсидіи желѣзнымъ заводамъ въ концѣ! Чортъ знаетъ, что такое! Мало-ли у насъ охотниковъ поощрять отечественную промышленность при помощи покровительственныхъ тарифовъ и казенныхъ субсидій заводчикамъ, и не естьли, напримѣръ, ну хоть г. Скальковскій псевдонимъ великаго Браги? —онъ вѣдь въ свободное отъ другихъ занятій время пропагандируетъ именно эту программу... Нѣтъ, навѣрное не псевдонимъ, ибо г. Скальковскій не хватается при этомъ за « идеалы > и «святыя идеи> и стало быть не оскверняетъ ихъ, не вводить въ недоумѣніе тѣхъ по крайней мѣрѣ, которые дорожать «идеалами» и «святыми идеями». Онъ понимаеть, что эти вещи суть въ родѣ какь «чиновники Іовсѣмь носторонняго вѣдомства», когда рѣчь идеть о субсидіяхъ и тариф ахь. Можете быть, у него даже не повернется языкь сказать, подобно г. Тимощенкову, что углепромышленники и инженеры составляютъ «все лучшее и мыслящее края»,.. И потомъ, зачѣмь же намъ ѣхать кь г. Брагѣ, когда мы и отсюда можемъ прекрасно помогать осуществленію его великихь плановь? Давайте, раздѣлимся на «угольную» и «дровяную» партіи, уберемь на всякій случай идеалы и святыя идеи въ сторону, —а то они помѣшать могутъ, —присосѣдимся въ видѣ корреспондентовъ, ораторовъ и проч. ко «всему лучшему и мыслящему», и чудесно! Я не знаю въ русской литературѣ эпизода, столь во всѣхъ смыслахъ нелѣпаго и столь характернаго для нашей нынѣшней растерянности, какъ эта исторія съ «бытовыми очерками» г. Тимощенкова. Мы видѣли —я еще очень недавно —образцы, казалось, невозможнаго въ нравственномъ смыслѣ литературнаго поведенія. Это были своего рода Геркулесовы столбы. Но тамъ, по крайней мѣрѣ, никто не вводился и не вдавался въ обманъ. Всякій понималъ, напримѣръ, глубокую возмутительность и гнусность клевете и пасквилей на полу-живого, а потомъ и на мертваго Надсона. Это было злобное, гнусное дѣло, но можно съ увѣрениостью сказать, что на его сторонѣ не было ни еданаго человѣка; настолько-то мы еще не растерялись въ границахъ добра и зла. А тутъ —помилуйте! Пришелъ невѣдомый человѣкъ и наговорилъ съ три короба пустяковъ. И пустякамъ повѣрили; повѣриди, какъ фактамъ,—это бы еще полъ-бѣды, хотя и то вполнѣ несообразно, —но повѣрили и какъ принцииамъ, какъ идеаламъ. Мы, видавшіе, казалось бы, такъ много всякихъ видовъ: и страшныхъ, и умилительныхъ, и скорбныхъ, и смѣшныхъ, —мы, точно новорожденные младенцы, точно «мышата, не видавшіе свѣта», обрадовались... «идеаламъ Браги»!.. О, бѣдная русская литература! бѣдные русскіе читатели!.. Нѣтъ, г. Скабичевскій, извините меня, но я «продолжаю коснѣть», ибо я не забылъ азбуки и знаю, что буквы с-у-б-с-и-д-і-я и т-а-р-и-ф-ъ —нельзя прочитать: «идеалъ>... Ну, а что же Гл, Успенскій, изъ-за котораго весь сыръ-боръ загорѣлся, ибо не напечатай онъ своей статьи въ «Русской Мысли», г. Павленковъ вѣроятно не «вразумился» бы, т. е. не издалъ бы книги г. Тимощенкова; г. Скабичевскій тоже не вразумился бы и не напечаталъ бы къ книгѣ предисловія, а слѣдовательно не быль бы вынужденъ теперь защищать «тонъ, характеръ предлагаемаго идеала». Къ тому, что было говорено въ прошлый разъ объ участіи въ этомъ трагикомическомъ дѣлѣ Успенскаго, я могу теперь прибавить только одно: Успенскій въ своей статьѣ ни одного раза не упоминаете о Брагѣ. Очень вѣроятно, что онъ совсѣмъ не читалъ этого характернѣйшаго изъ очерковъ г. Тимощенкова, наиболѣе ярко раскрывающаго «идеалы» этого страннаго писателя. Иначе Успенскій, конечно, припомнилъ бы превосходную сказку или притчу, влагаемую имъ самимъ въ уста раскольника въ «Путевыхъ замѣткахъ» («Сѣв. Вѣстн.» 1887 г., ноябрь). Я не буду передавать эту сказку. Найдите ее сами и получите истинное художественное, а можете быть еще
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4