673 дневникъ читателя. 574 питающими подобный, счастливо одереныя натуры, есть они и между полемистами. Счастье это однако крайне двусмысленно, потому что побѣда, одержанная при помощи «бомбардирскихъ» пріемовъ, есть, собственно говоря, самое выразительное изъ пораженій, и только крайне близорукіе свидѣтѳли полемики скажутъ иди подумаютъ; <молодецъ бомбардиръ! заставши. -таки замолчать». Что же касается до того дѣла, которое защищаетъ такой полемистъ, то по отношенію къ нему подобное поведеніе, говоря словами, кажется, Талейрана, есть больше, чѣмъ преступленіе, оно —ошибка. Конечно, пока рѣчь пдетъ о зажиманіи противнику рта при помощи голой ругани, самыя слова «преступленіе», <ошибка5 —кажутся немного неумѣстными по своей громкости. Но въ томъ то и дѣло, что пріемы дѣвицы, полемизировавшей съ Потокомъ-богатыремъ, едва-ли когда-нибудь пускаются въ литературѣ въ ходъ въ столь обнаженномъ видѣ. Обыкновенно они сопровождаются другими способами зажиманія рта противнику, напримѣръ, политическими инсинуаціями, или же клеветою и пасквилемъ чисто личнаго характера. Здѣсь ужъ, пожалуй, и не неумѣстны словаспреступлѳніе» и «ошибка большая, чѣмъ преступленіе >. Не говоря о нравственной нопохвальности клеветы, пасквиля и т. п., не говоря о тѣхъ огромныхъ бѣдахъ, который иногда вносятъ въ жизнь эти порожденія мрака и низкой злобы, они, въ случаѣ даже своего кажущагося успѣха, то есть очищенія протовниками полемическаго поля, могутъ способствовать только пораженію того дѣла, для защиты котораго явились мрачить и срамить бѣлый свѣтъ. Лѣтъ должно быть десять тому назадъ объявился горячій полемистъ, опубдиковавшій цѣлый рядъ самыхъ беззастѣнчивыхъ брошюръ, въ которыхъ направо и налѣво. какъ изъ рога изобплія, сыналъ клеветы, брань, инсинуаціи, словомъ, весь букетъ бомбардирской полемики. Брошюры имѣли успѣхъ, наполовину, разумѣется, что называется, виееёз йи зсашЫе; онѣ расходились въ нѣсколькихъ изданіяхъ, многіе склонны были видѣть въ авторѣ не только убѣжденнаго, а и мощнаго представителя какого-то цикла идей, тѣмъ болѣе, что полемика достигла, казалось, своей ближайшей цѣли; заставила замолчать. Полемистъ уже готовъ былъ вскакать на своемъ полемичеокомъ пегасѣ въ храмъ славы и всяческой благостыни, онъ получилъ возможность издавать газету, но газета эта, не просуществовавъи одного года, рухнула съ небывалымъ скандаломъ. Развѣ, независимо отъ нравственной стороны дѣла, [это не ошибка, и развѣ эта ошибка не значительнѣе, по своимъ послѣдствіямъ, даже преступленія съ точки зрѣнія того самаго цикла идей, пред • ставителемъ котораго хотѣлъ быть или казаться полемистъ? Повторяю, есть полемика, представляющая собою, не смотря на свою кажущуюся побѣдоносность, только уклоненіе отъ полемики въ настоящемъ смыслѣ слова. Заставить противника замолчать бомбардирскимъ способомъ еще не значитъ въ чемъ-нибудь убѣдить не только его, —это обстоятельство рѣдко имѣетъ какую нибудь важность, —а и тѣхъ третьихъ лицъ, тѣхъ слушателей, которые присутствуютъ при спорѣ и такъ или иначе заинтересованы его рѣшеніемъ. Внрочѳмъ, по нынѣшнеыу странному, какому-то бездѣльному времени, полемисты сплошь и рядомъ никакихъ третьихъ лицъ въ виду не имѣютъ, а сосредоточиваютъ свое вниманіе на какомъ нибудь Петрѣ Петровичѣ или Аннѣ Ивановнѣ, которым'!, необходимо по разнымъ соображеніямъ насолить, Регеаі тшкіив, только бы Анна Ивановна или Петръ Петровичъ почувствовали въ сердцѣ своемъ ядовитую стрѣлу и провели ип ^иа1•^ (Гііеиге йе КаЬеІаіз при чтѳніи касающихся ихъ печатныхъ строкъ. Невеликая это, конечно, цѣль, —тѣмъ болѣе невеликая, что Петръ Петровичъ и Анна Ивановна оказываются иногда замѣчательно безчувственными,—но ради нея пишется много, цѣлые фельетоны, цѣлые памфлеты, приводящіе наконецъ иногда прямо къ палочной расправѣ на улицѣ, а третьи лица, присутствующія при этой «полемикѣ», съ удивленіемъ и досадой спрашиваютъ себя: да намъ-то какое дѣло до уязвленнаго сердца Петра Петровича, и съ какой стати регеаі тишіиз? —Еще иногда третьи лица, то есть читатели, имѣютъ нѣкоторые резоны съ интересомъ прислушиваться къ происходящей передъ ними без' дѣльной перебранкѣ, но это бываетъ только при исключительныхъ обстоятельствахъ и при томъ необходимомъ условіи, чтобы бездѣльность была хоть чѣмъ нибудь замаскирована. Вотъ, напримѣръ, теперь идетъ горячая перекрестная перестрѣлка между «Московскими Вѣдомостями», «Новымъ Временемъ» и «Гражданиномъ». Всѣ три почтенный газеты другъ друга поѣдомъ ѣдятъ, изъ кожи лѣзутъ —стараются. Это тоже полемикой называется, хотя прерѳканія идутъ совсѣмъ не объ истинѣ, но всетаки и не объ Аннѣже Ивановнѣ, не о томъ, чтобы она или такой-сякой Петръ Петровичъ получилъ стрѣлу въ сердце, а о наслѣдствѣ Каткова. И это имѣетъ нѣкоторый интересъ, потому что наслѣдство Каткова есть большое дѣло. Кто въ самомъ дѣлѣ займетъ это единственное въ своемъ родѣ,на всемъпротяженіи исторіи русской литературы, положеніе? Су-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4