667 оотшшш Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 668 Обыкновенно тутъ и канутъ волку. (Это все подлинныя слова г. Тимощенкова, въ справедливости которыхъ позволительно, однако, сомнѣваться, ибо, какъ мы видѣли, тамошнему волку надо отрубить всѣ четыре лапы или голову, а безъ этой предосторожности даже убиты! волкъ можетъ убѣжать)... Игнату не нужны ни бинокли, ни зрительньш трубки. Онъна цѣлые десятки вѳрстъ,— увѣрятъ , на сто версгпъ круга мъ себя, если не болѣе, —видитъ степь и все происходящее въ ней съ полною ясностью и опредѣленностыо» . Это все чудеса природы, стихійныя чудеса. Но не менѣе чудны и происходящія на этой почвѣ чудеса общественнаго характера. Одйнъ изъ гдавныхъ дѣятелей очѳрковъ г. Тимощенкова, Захаръ Абрамовичъ Земля, «былъ смолоду крѣпостнымъ. За какія-то особенный услуги передъ бариномъ ошь, болѣе 50 лѣтъ тому назадъ, со всѣмъ своимъ семействомъ, былъ отпущенъ на волю. Въ то время степи здѣсь были, какъ говорятъ калмыки, —«землей безъ господина». Онъ поселился на широкомъ привольи, занявъ, по праву перваго захвата, столько земельныхъ угодій, сколько пожелалъ, и зажилъ съ своею семьей въ довольствѣ и всякомъ изобиліи. То было еще старинное, не промышленное время. Продукты сельскаго хозяйства тогда ещѳ не шли за границу. Поэтому большой быкъ стоилъ 5 коп. мѣдью, четверть овса полторы копѣйки и ведро водки буквально грошъ. Въ то время русскому земледѣльцу и сельскому хозяину невозможно было обращаться въ промышленника и наживать капиталъ. Онъ производилъ продукты почти только для себя, но за то жилъ въ довольствѣ. Таково было общее положеніе сельско-хозяйственныхъ дѣлъ. Но вотъ, по ходатайству Императорскаго вольнаго экономичѳскаго общества, разрѣшенъ былъ свободный пропускъ хлѣба и другихъ сельскихъ продуктовъ за границу, и полились за море изъ Россіи: пшеница, рожь, масло, сало, повалили туда кожи, шерсть, пухъ, щетина. Это было своего рода эпохою въ жизни русскихъ сельскихъ хозяевъ. Цѣны на продукты разомъ страшно поднялись: рожь и овесъ стали продаваться по 2 руб. за четверть, быкъ 30 —40 р. Къ Захару Абрамовичу налетѣла масса скупщиковъ и буквально завалила его деньгами; Захаръ Абрамовичъ только протиралъ глаза отъ удивленія, охалъ и не зналъ, куда дѣвать деньги. Онъ не выгонялъ на ярмарки рогатаго скота и овецъ, не вывозилъ на рынокъ хлѣба, но купцы сами пріѣзжали къ нему и привозили цѣше мѣшки денеи. Тогда въ этой мѣстности совсѣмъ еще не было бумажекъ, а ходила только звонкая монета: народъ не вѣрилъ бумажкамъ и не припималъ ихъ. Захару Абрамовичу стали платить за его скотъ и хлѣбъ золотомъ, серебромъ и мѣдыо. Сначала онъ велѣлъ своей женѣ заматывать золото въ червонцахъ въ клубки шерсти и пеньки и вѣшать эти клубки (иногда съ рѣшето величиной) на полатяхъ, подъ крышей, на чердакѣ дома и въ другихъ мѣстахъ. Сталъ класть золото въ чулки, сумки, гаманы и запиралъ въ сундукъ; серебро же и мѣдь просто сыпалъ въ сундуки. Черезъ несколько лѣтъ дѳнегъ у него накопилось столько, что негдѣ было уже хоронить, и онъ порѣшилъ, наконецъ, не держать ихъ при себѣ, а раздѣлить поровну между тремя сыновьями и двумя зятьями. Какъ -то во время рождественскихъ праздниковъ онъ собралъ всѣхъ своихъ и произвелъ дѣлежъ. Золото дѣлили счетомъ, высыпая червонцы кучами на столъ, серебро и мѣдь просто мѣрит хлѣбною мѣрой, нагребая ее изъ сундуковъ. Съ этого времени раздѣлъ денегъ производился въ семьѣ каждый годъ въ извѣстное время. Сыновья и зятья Захара Абрамовича берегли и прятали деньги разными манерами, какъ кто могъ придумать. Они сыпали ихъ въ закрома съ хлѣбомъ; клали въ горшки и закапывали ихъ въ разныя мѣста въ землю; затыкали въ соломенныя и камышевыя крыши домовъ и сараевъ; секретно отъ другихъ домашнихъ, долбили и сверлили сохи, лѣстницы и бревна, валявшіяся на дворѣ, клали туда деньги и забывали; запихивали ихъ въ бараньи и бычачьи рога и бросали эти рога валяться среди двора, какъ ни въ чемъ не бывало. У иного гдѣ-нибудь въ укромномъ мѣстѣ валялась десятки лѣтъ цѣлая куча ни на что и никому пенужныхъ бараньихъ роговъ, и никто не могъ думать, что они скрываютъ въ себѣ. Изъ всѣхъ перечислен ныхъ мѣръ храненія денегъ, послѣдняя, пожалуй, надежнѣе другихъ. Деньги же, засыпанный въ закрома, часто по забывчивости, вмѣстѣ съ зерномъ, продавались купцамъ на мѣру: деньги, закопанныя въ землю, терялись совершенно, когда хозяинъзаіэьгва.ад, гдѣ зарылъ, а это случалось очень часто. Въ крышахъ домовъ и сараевъ, деньги еще чаще терялись, въ бревнахъ и сохахъ онѣ обнаруживались отъ гніѳнія дерева, во время пожаровъ превращались въ слитки»... Еще характернее для манеры г. Тимощенкова очеркъ <Василій Степановичъ Брага, его семья, воспитаніе и дѣятельность». Онъ испещренъ цифрами, точными указаніями на такія и такія-то (имя рекъ) торговый компаніи, правительственныя мѣропріятія, газетныя извѣстія и проч. , что придаетъ очерку еще болѣе ясно фактическій.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4