565 дневникъ нихъ, бѳзъ этихъ порывовъ, жизнь утратила бы не только всякую красу, но и всякую цѣнность. Въ нихъ источникъ всякаго творчества и подвига, въ нихъ задогъ лучшаго будущаго. Само собою разумѣется, что чѣмъ меньше разочарован!! и жертвъ на жизненномъ пути, тѣмъ лучше. Горе литературѣ, которая повѣритъ, что она Лиллипутія, и успокоится на этомъ, но вѣдь и это, можетъ быть, просто миражъ. И значвтъ, надо знать дѣйствитедьность, надо къ ней пристально приглядываться и изучать ее. Иначе могутъ получиться удивительные сюрпризы. Одинъ изъ такихъ сюрпризовъ устроилъ недавно г. Тимощенковъ своими «бытовыми очерками» —«Борьба съ земельнымъ хищничествомъ». Дѣйствіе происходитъ «на юго востокѣ европейской Россіи», куда .г. Тимощенковъ относить «области Донскую, Кубанскую; губерніи Ставропольскую, Астраханскую и смежный съ ними>. Вотъ какія неслыханныя вещи разсказываетъ г. Тимощен- ^ ковъ; «Среди зимы 1848 годаголодъ проявился почти повсемѣстно въ Россіи съ ужасающею силою. Во многяхъ мѣстностяхъ народъ ѣлъ вмѣсто хлѣба древесные листья, сѣнную труху, мякину, лебеду, сосну, солому тертую, жолуди, березовую и липовую кору, ѣли конину, кошекъ, собакъ, крысъ, надаль, насѣкомыхъ, даже мясо человѣческшъ труповъ. Находились злодѣи, которые рѣзали для мяса эюивыхъ людей] по юродамъ въ гоститицахъ душили и убивали путешественниковъ для той же цѣлщ человѣческое мясо продавали въ пироіахъ на рынкахъ. Въ болыпихъ городахъ люди падали мертвыми отъ голода. Трупы валялись по улицамъ, на торгу и всюду по пути. Но эти ужасы лютаго голода почти миновали С— скую губернію». Эта выписка даетъ очень точное понятіѳ о томъ, что и какъ изображаетъ г. Тимощенковъ. Это какая-то удивительная смѣсь спокойной обстоятельности и точности опи- ? санія съ совершенною невозможностью со- ! держанія. Замѣтьте, что изображенные ужасы голода «почти миновали С— скую>, по просту Ставропольскую губернію, повидимому, хорошо знакомую автору, и онъ разсказываетъ о «пнрогахъ съ человѣческимъ мясомъ» не въ качествѣ очевидца, и, тѣмъ не менѣе, онъ не находитъ нужнымъ сослаться на какой-нибудь источникъ, изъ котораго онъ ночерпнулъ эти свѣдѣнія. Такимъ именно увѣреннымъ, спокойнымъ тономъ разсказываетъ г. Тимощенковъ всѣ свои чудеса, а имъ конца нѣтъ, этимъ чудесамъ. Вотъ, напримѣръ, какая лошадь есть у калмыка Эле Сенатаровича: читателя. ' 566 щ11 «Что за дивная лошадь этотъ Крылатый! Онъ некрасивъ, но его рѣзвость, выносливость и инстинктъ —изумительны. Не разъ онъ выносшъ Эле изъ огня и воды, въ грозный ураганъ спасажъ отъ смерти, догонялъ угнанный бурею табунъ, проскакавъ по глубокому снѣгу полтораста, двѣсти веретъ безъ отдыху.. . Эле самъ ничего не разсказываетъ о своемъ конѣ, чтобы не возбуждать н не увеличивать зависти въ другихъ; но иосторонніе разсказываютъ объ немъ чудеса. Увѣряютъ, напр., что у него два сердца н есть подкрылки; что во время быстраго и долговременнаго бѣга, у Крылатаго дѣлаются тамъ, гдѣ 1|| на бокахъ впадины, отверстія пизъ нихъ, какъ изъ трубъ, идетъ паръ, вслѣдствіе чего онъ и не задыхается отъ долговременнаго и быстраго бѣга. Послѣ самой усиленной скачки, онъ вздохнетъ разъ, другой—и спокоенъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Много разъ публично, на скачкахъ и въ состязаніяхъ, неоцѣненныя достоинства Крылатаго выказывались съ неподражаемо блестящей стороны; по самый поразительпый фактъ—погоня Эле за орломъ па Крылатомъ. Вотъ какъ разсказываютъ объ этомъ люди, близко знающіе дѣло». Отъ передачи этого разсказа я избавляю себя и читателей. «Волки въ этой мѣстно» сти> тоже какіс-то мпоологическіе. «Изрань волка, —удостовѣряетъ г. Тимощенковъ, — убей его, изломай ему кости, а онъ всетаки оживетъ и уйдетъ, если не перебьешь ему всѣ четыре ноги или не отрубишь голову прочь». Люди опять же въ тѣхъ мѣстахъ виолнѣ необыкновенные. Вотъ, напримѣръ, Софронъ Хмара— «слѣпой съ десятилѣтняго возраста (отъ оспы), но это не мѣшаетъ ему быть искуснѣйшимъ мастеромъ—плотникомъ, портнымъ, пасѣчникомъ и ночнымъ сторожемъ... Когда ему нужно, напримѣръ, перерубить или отрубить что либо, то онъ отмѣряетъ аршиномъ какъ слѣдуетъ, потомъ кладетъ на бревно палецъ на отмѣченное мѣсто — и рубитъ со всего плеча вплоть до самаго пальца, не задѣвая послѣдпяго топоромъ... Странныя, даже поразительныя свойства обнаруживаетъ этотъ сдѣпецъ. Онъ веретъ на 5 кругомъ слободы въ точности знаетъ всѣ мѣста, ходитъ одинъ и никогда не заблудится; слышитъже и чувствуетъ во время своихъ наблюденій по ночамъ, гдѣ что дѣлается, на невѣроятно болынія разстоянія, какъ увѣряютъ, веретъ до 100 въ окрестности... Онъ слышитъ, какъ идутъ и шумятъ по небу облака, какъ передъ бурей и грозой кричатъ подъ землей жабы, —жалобно, слабымъ голосомъ стонутъ онѣ, какъ бы выговаривая: «пить! пи-ить!!!».. Не менѣе замѣчателенъ и глухо-нѣмой отъ рожденія чабанъ Игнатъ Ковыла. Это, прежде всего, большой силачъ. Если его собаки окружатъ волка и начнутъ съ нимъ грызться, то онъ бѣжитъ къ нимъ на помощь, хватаетъ волка, какъ крысу, за хвостъ, взмахиваетъ имъ. въ воздухѣ и со всего плеча бьетъ о землю.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4