547 СОЧИНЕШЯ И. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 548 куда-жъ ихъ дѣвать, какъ нѳ на самое себя, если ни во что не вѣришь, а только знаешь, что есть такія вещи, которымъ можно вѣрить на жизнь и на смерть? Человѣкъ, у котораго нѣтъ никакого Бога, но который чувствуетъ потребность служенія Богу, натурально доджѳнъ кончить самообожаніемъ. Но натурально и то, что самообожаніе оканчивается муками сознанія разбитыхъ иллюзій, неудовлетворенности. Является якорь спасенія—трудъ, но и онъ только облегчаетъ муки и недовольство, а не устраняетъ ихъ. Нодѣло здѣсь не въ самомъ трудѣ, а въ томъ, что трудиться надо во имя чего нибудь. Есть трудъ черный, не въ томъ смыслѣ черный, въ какомъ обыкновенно употребляется это слово, не трудъ чернорабочаго, а трудъ—нелюбимый, подневольный, чрезмерный, не окупающійся удовлетворенною потребностью. Все это разные виды чернаго труда, къ которому люди дѣйствительно и совершенно правомѣрно чувствують, отвращепіе, отъ котораго бѣгутъ. Но есть идругой трудъ—свѣтлый—и любимый, и вольный, и связанный безчисленными нитями со всѣмъ духовнымъ существомъ человѣка и его вѣрованіями и упованіями. У Башкирцевой не было такого свѣтлаго труда, который есть или можетъ быть и у любого мужика, и у нашего брата. Еслибы ей, нищей, не смотря на ея «бриліанты, цвѣты, кружева, доводящія умъ до восторга>, судьба послала великую и богатую милостыню въ видѣ того верховнаго принципа, по которомъ она, сама не понимая дѣла, вздыхала и которому хотѣла бы отдать жизнь,—ея работа получила бы совсѣмъ другой обликъ, и тѣхъ мукъ, которыми она мучилась, не было бы и въ поминѣ. Она вѣдь ничего не отвергала, —ей просто ничего не предлагали. Она не отворачивалась отъ солнца, —ей его всю жизнь заслоняли, и она не знала, гдѣ оно. Правда, у нея были учителя-художники, относившіеся къ нейвнимательно и бережно, но ихъ вниманіе было устремлено только на техническую сторону труда, и никто не указалъ ей достойной цѣли этого труда, —• ея искусства. Башкирцева смѣшна, нелѣпа, подчасъ возмутительна, не—«не смѣйтесь, да вы и не засмѣетесь, если поймете». Миръ ея праху, и да здравствуетъ свѣтлый трудъ! [XIII Коѳ-какіѳ итоги *). Я написалъ было просто —«итоги», но сейчасъ же опомнился и прибавилъ опре- *) 1888 г., январь. дѣдепіе «кое какіе», потому что гдѣ ужъ такое большое слово сдержать! «Итоги» и само по себѣ большое, значительное слово. А въ моемъ положеніи «читателя» оно и особенно значительно и представляетъ для приведенія его изъ состоянія слова въ состояніе дѣла многія совершенно непреодолимый трудности. На первый взглядъ казалось бы чего проще: въ тотъ день, когда эта тетрадь моего дневника увидитъ свѣтъ, мы будемъ поздравлять другъ друга съ новымъ годомъ, съ новымъ счастьемъ; ну давайте, оглянемся на старый годъ и старое счастье, припомнимъ, что мы за этотъ годъ перечитали, что нужно—сложимъ, что нужно—вычтемъ, помножимъ, раздѣлимъ, возведемъ въ надлежащія степени, извлечемъ надлежащіе корни—и готовъ итогъ.Но —«накось, шагни! » сказалъ одинъ извощикъ дамѣ, которая увѣряла, что ѣхать имъ «два шага». Просто-то оно просто, а попробуйте... Я не буду говорить о всѣхъ трудностяхъ и упомяну лишь объ одной. Чѣмъ ограничивается истекающій годъ отъ предыдущаго, кромѣ момента поздравленій съ новымъ годомъ, съ новымъ счастьемъ? Рѣшительно ничѣмъ, въ литературномъ по крайней мѣрѣ отношеніи. Литература въ 1887 г. была въ общемъ такая же и прямо та-же, какъ и въ 1886, и раньше, и еще раньше. Читали мы кое чтоцѣнное, даже драгоцѣнное, но это драгоцѣнное не въ 1887 г. выросло. Читали и многое дрянное, но иэто дрянное опять же идетъизъ нѣкоторой дали временъ, а не въ 1887 г. народилось. Такъ что если задаться мыслью подводить итоги своимъ читательскимъ впечатлѣніямъ, то придется оглядываться на довольно длинный рядъ годовъ, весьма мало одинъ отъ другого отличающихся. До такой степени мало, что ихъ очень легко смѣшать въ своей памяти. Я, напримѣръ, —и вѣроятно не одинъ я, — не помню хорошенько, когда именно разные вопросительные, восклицательные и иные знаки препинанія предложили намъ читать многократный изданія своихъ книгъ, брошюръ и статей о женщинахъ, заженщинъ, противъ женщинъ и т. п. Знаю только и твердо помню, что этотъ ливень нечистоплотностей былъ возможенъ и въ 1887 году, и въ 1886, и раньше, и еще раньше, но было всетаки время, когда онъ былъ рѣшительно невозможенъ. Бъ итогахъ, настоящихъ, полныхъ итогахъ, надо же прослѣдить всю эту исторію до ея источниковъ, до того момента, когда ливень нечистоплотностей сталъ возможенъ, а не только фактически наступилъ. Ну, а вы сами можете понимать, сколь непреодолимо трудна подобная задача. Если однако довольствоваться только «кое какими> итогами, то, въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4