537 ДНЕВНИЕЪ ЧИТАТЕЛЯ. 538 тая натура. Она умна, хотя «ума отрывистаго и неиравидьнаго», что, можетъ быть, зависитъ отъ безобразія воспитанія и обстановки, она—признанный талантъ въ живописи. Но что самое важное, она необыкновенно жадно относится къ жизни. У нея положительно зоіі 7 сіе Іоиі;, какъ она сама выражается, жажда всего, и это «все> обнимаетъ гораздо большій кругъ вещей, чѣмъ тотъ, который ей непосредственно доступенъ, благодаря ея общественному положенію. Негодуя на учительницу, которая манкируетъ уроками, она съ комическимъ паѳосомъ пишетъ; «Мнѣ тринадцать лѣтъ; если я буду терять время, что со мною станется? Она крадетъ мое время, вотъ ужъ четыре мѣсяца изъ моей жизни пропали». Предоставленная въ этомъ отношеніи самой себѣ, хватая, и глотая, что попало, она приходить въ восемнадцать лѣтъ къ такимъ размышленіямъ: < Мнѣ бы хотѣлось говорить со знающими людьми, хотѣлось бы видѣть, слушать, учиться... Но я нѳ знаю къ кому и какъ обратиться, и остаюсь глупая, подавленная, не зная куда сунуться и провидя кругомъ себя сокровища: исторія, наука, весь міръ наконецъ... Я бы хотѣла все видѣть, все знать, всему научиться». Это —вопль души недюжинной. Мы естественно склонны думать, что въ той средѣ, въ которой выросла и вращалась Башкирцева, люди живутъ на розахъ. И въ самомъ дѣлѣ, казалось бы, чего имъ не хватаетъ? Развѣ птвчьяго молока, да вѣдь и то только потому, что его въ природѣ нѣтъ. Мы знаемъ, конечно, что и тамъ «смерть жатву жизни коситъ», что и тамъ есть предательство, измѣна и ревность —«чудовище съ зелеными глазами», и болѣзнь и воздыханіе, и скорбь и горе. Но вотъ захотѣлось, напримѣръ, семьѣ Башкирпевыхъ посмотрѣть страну, гдѣ зрѣетъ апельсинъ, и поѣхали, и дышатъ благораствореннымъ воздухомъ, и любуются на вѣковѣчные образцы искусства, и всяческой другой красотой насыщаютъ «кристалъ очей». Захотѣлось въ Нарижѣ салонъ открыть, и чтобы знаменитости по той или другой части собрались и хорошія слова говорили, —-можно, только кличъ кликни. Захотѣлось «родного» чего нибудь, — молено въ Москву съѣздить, и вотъ т-11е Магіе ВавЫшівей' сидитъ въ Вагаг 81аѵе и справедливо находитъ, что 1е ватоѵаг и Іе каІаІзсЬ—прекрасный въ своемъ родѣ вещи. Но и Петербургъ тоже хорошъ, съ, красавицей Невой и бѣлыми ночами. А то и въ деревню можно. Тамъ тоже хорошо: пикники, охота на волковъ и зайцевъ, такъ художественно изображенная Лъвомъ Толстымъ, и сев Ъопз раузаиз шззез чудесныя пѣсни поютъ... А если еще захватить съ собой тридцать платьевъ изъ Парижа, да поражать губернскую аристократ!® изяществомъ, умомъ, красотой, пѣніемъ, —такъ просто не житье, а масляница! Нѣтъ никакого сомнѣнія, что множество людей живутъ этою пріятною и эффектною жизнью и беззаботно докатываются до гробовой доски, ни о чемъ другомъ не помышляя и ничего другого не ища. Башкирцевой тоже все это очень нравится, и ничего другого она не знаетъ. Но, жадно хватая всѣ доступный ей впечатлѣнія, она всетаки чувствуетъ нѣкоторые уголки своей душинезаполненными, неудовлетворенными, авъ чемъ дѣло не знаетъ. Не смотря на всѣ свои разъѣзды по Европѣ и Россіи и кажущееся разнообразіе впечатлѣній, она въ сущности постоянно окружена какою-то китайскою стѣной, за которую тянетъ какимъ-то смутнымъ позывомъ, за которой смутно чуется что-то большое, заманчивое, настоящее. Она, какъ рыба въ акваріумѣ: воды довольно, корму много, рыба весела и игрива, передъ ней какъ будто и очень широкіе горизонты, но, за извѣстными предѣлами, она вездѣ натыкается на непонятный для нея стеклянный заборъ, который какъ будто даже и не существуетъ, а, между тѣмъ, не пускаетъ. Отсюда постоянное колебаніе настроенія духа Башкирцевой. Только что налюбовавшись на себя по тому или другому поводу, она вдругъ впадаетъ въ непереносную тоску, всячески бранить себя, молитъ Бога о смерти и т. п. Съ нею случались настоящія, вполнѣ осязательный бѣды. Такъ, она потеряла голосъ, на который много разечитывала въ качествѣ пѣвицы, потомъ стала глохнуть, потомъ у нея открылась чахотка. Но совершенно независимо отъ этихъ несчастій, она иногда впадаетъ въ безнричинную, повидимому, тоску и яростно колотитъ себя въ пустую грудь, единственно потому, что она пуста, тогда какъ для ея радостнаго настроенія всегда имѣется какая - нибудь вполнѣ опредѣленная причина, которую она. сама отлично понимаетъ. Достойно вниманія, что во всѣхъ странствованіяхъ Башкирцевой отъ Испаніи до Россіи, при всѣхъ столкновеніяхъ съ разнообразнѣйшими людьми отъ римскаго папы до полтавскихъ помѣщиковъ, не нашлось ни одного человѣка, который захотѣлъ бы и съумѣлъ бы отнестись къ ней, что называется, по божески, и которому она могла бы показать свои душевные изъяны, задрапированные изящными туалетами, очаровательными улыбками, остроумными репликами. Ея короткій жизненный путь пройденъ среди восторговъ, но простого участія, помощи, настоящаго человѣческаго отношенія она не видала и, можетъ быть, и сама не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4