517 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 518 не нравится и, по нашему мнѣнію, портить вое дѣло. Приведемъ изъ этого мѣста романа двѣ-три выдержки... «При немъ смѣялись надъ тѣмъ, что было ему свято и не нарушимо, и онъ ни разу не съумѣлъ отстоять свои идеи. Онъ не имѣлъ духу ни разу высказать Инѣ и Петру Михайловичу свое мнѣніе объ ихъ принципахъ и объ ихъ вліяніи на Наташу. Онъ не умѣлъ отпарировать ихъ шутки (токъ) надъ нимъ и ихъ подсмѣиваніе (я). Онъ молчалъ. Онъ терпѣть не могъ Дмитрія Васильевича и графа; они видимо ухаживали за женой, говорили ей вздоръ>...' Это не повѣствовательный языкъ, это—окрошка, находящаяся къ тому же не въ ладахъ съ грамматикой> . Нѣтъ, довольно, довольно. Обозрѣватель «Русской Мысли» очевидно, чѳловѣкъ строгій и рѣшительный, но учиться намъ у него нечему. Для меня по крайней мѣрѣ подобный журнальный обозрѣнія могутъ служить лишь образчикомъ того, какъ ихъ не слѣдуетъ вести. И не потому только, что г. обозрѣватѳль не совсѣмъ сЬег 80І въ области грамматики, за нарушеніе правилъ которой ставитъ дурные баллы писателямъ (любой хорошій гимназиотъ старшихъ классовъ объяснить г. обозрѣвателю, что фраза г-жи А—вой «не умѣлъ отпарировать шутки и подсмѣиваніе > —написана грамматически правильно, а рекомендуемый г. обозрѣвателѳмъ въ скобкахъ родительный падежъ отнюдь неумѣстенъ, какъ былъ бы онъ неумѣстенъ и въ другой, почему-то непоправленной обозрѣвателемъ фразѣ г-жи А—вой въ той же питатЬ: «не съумѣлъ отстоять свои идеи»). Грамматика—Богъсъней! Она у насъ, кажется, затѣмъ именно и сущѳствуетъ, чтобы ея никто не знадъ. Самые критическіе пріѳмы обозрѣватѳля «Русской Мысли» отнюдь не таковы, чтобы ихъ слѣдовало или даже только можно было взять за образецъ. Я далекъ отъ мысли, что г. обозрѣватель, систематически изъ мѣсяца въ мѣсяцъ перепечатывая цѣлыми страницами новыя произведѳнія такихъ писателей, какъ Щедринъ или Гл. Успенскій, мечтаетъ замѣнить подлинники своимъ изложеніемъ. Это была бы слишкомъ наивная мечта, и было бы очень печально, еслибы дѣло стояло иначе, то есть если бы, пробѣжавъ изложеніе вѣроятно весьма почтениаго, но всетаки только обозрѣвателя «Русской Мысли», читатели этимъ довольствовались и не обращались къ подлиннику. Притомъ же, г. обозрѣватель съ такою же тщательностью передаетъ, какъ мы видѣли, содержаніе произведеній г-жъ М. Крестовской, Ростопчиной и иныхъ, столь же замѣчательныхъ. Читатель ужъ и думать забылъ о похожденіяхъ какой нибудь жедѣпой Матрены Карловны, нелѣпо разсказанныхъ какимъ-нибудь X—У—2, и вдругъ ему съ чрезвычайною степенностью напоминаютъ: <Въ предыдущей части романа г. X—У—2 (см. наше обозрѣніе въ такомъ-то номерѣ) Матрена Карловна разсталась съ своимъ обожаемымъ Вольдемаромъ и сѣла въ вагонъ Варшавской жѳлѣзной дороги. Въ Лугѣ въ тотъ же вагонъ сѣлъ неизвѣстный молодой человѣкъ» и т. д., да этакихъ пять-шесть страницъ! Зачѣмъ это? Матрена Карловна и одинъ-то разъ была совсѣмъ никому не нужна, а вѣдь если бы всѣ журналы усвоили себѣ манеру обозрѣній «Русской Мысли», такъ отъ Матрены Карловны просто проходу бы не было. А между тѣмъ,—-зачѣмъ Матрена Карловна? Упочтениаго обозрѣвателя < Русской «Мысли» вѣроятно естъ свои цѣли, но я ихъ не понимаю и долженъ заранѣе предупредить читателей, что голыхъ пересказовъ - переиечатокъ журнальныхъ новинокъ, —чье бы имя подъ нимине стояло, Щедрина или X—У—2, —они у меня не найдутъ. Цитировать, а иногда можетъ быть и содержаніе передавать, конечно, придется, но не на этомъ, мнѣ кажется, фундаментѣ слѣдуетъ строить систему журнальнаго обозрѣнія. Не вижу я также надобности ставить баллы писателямъ, тѣиъ болѣе, что, какъ хотите, а взрослому человѣку даже и пятерки получать немножко обидно. Оцѣнка всей-ли дѣятельности писателя или отдѣльиаго его произведенія не имѣетъ ничего общаго съ пріемами учителя словесности, который надписываетъ на «сочиненіи> гимназиста: «хорошо, но знаки препинанія хромаютъ», «удовлетворительно», «очень хорошо». Кому въ самомъ дѣлѣ интересно прочитать, чтовъ такомъ-то очеркѣ Успенскаго «разсказана правда», или резолюцію насчетъ Щедрина: «ясно к вѣрно, правдиво и внушительно», или наконецъ сообщеніе г. обозрѣватѳля, что языкъ повѣсти г-жи А—вой ему «не нравится»? Да простить мнѣ почтенный обозрѣватѳль «Русской Мысли». Онъ можетъ быть во воякомъ случаѣ увѣренъ, что мною не .іаіоизіе йе тёііег руководить, хотя бы ужо потому что наши пути совсѣмъ разные: всѣ Матрены Карловны съ ихъ Вольдемарами, пріѣздами, отьѣздаии, разъѣздами останутся въ полномь его распоряженіи навѣки нерушимо. Откровенно говоря, я веду рѣчь о журнальномь обозрѣніи «Русской Мысли» даже не ради его самого. Оно занимаеть меня, какъ одна изъ формъ болѣзни, подтачивающей бодѣе или менѣе всю нашу нынѣшнюю журналистику; и ужъ только такъ, кстати, попутно, мы подучаемь понятіе о томь, какъ не слѣдуетъ къ этой бѣдной больной относиться въ ежемѣсячныхъ обозрѣніяхъ. Возьмемь послѣднюю, сентябрьскую, книж17*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4