513 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 514 между тѣмъ, идѳтъ все ходчѣе и ходчѣе. Подписчикъ такъ и валитъ; отъ кухарокъ, дворниковъ, кучеровъ (съ объявденіями) отбою нѣтъ. У Непомнящаго голова съ каждымъ днемъ дѣлается менѣе и менѣе способною выдумать что-нибудь путное для помѣщенія денегъ». То ему хочется купить замокъ Лампопо въ Италіи, то усадьбу знаменитаго боярина Карачуна, упоминаемаго въ <Аскольдовой могидѣ». — «Газету свою онъ начинаетъ ненавидѣть. —Помилуйте! каждый день, каждый день, словно червь неусыпающій, появляется на столѣ эта ненавистная простыня! Ахъ, когда же, когда?! ---Но внутренній голосъ отвѣчаетъ: никогда! Онъ даже перемѣнить одну безцѣльную глупость на другую не можѳтъ, потому что одна требуетъ массу денегъ, другая —даетъ ихъ» . «Тѣмъ не менѣе, газетная машина^ однажды пущенная въ ходъ, работаетъ все бойчѣе и бойчѣе. Везъ идеи, безъ убѣжденій, бѳзъ яснаго понятія о добрѣ и злѣ, Непомнящій стоитъ на стражѣ руководительства, не вѣря ни во что, кромѣ тѣхъ пятнадцати рублей, которые приноситъ подписчикъ, и тѣхъ грошей, которые одинъ за другимъ вытаскиваетъ изъ кошеля кухарка». Мечты Люсьена Шардона де-Рюбампре погибли потому, что у него не хватало выдержки и устойчивости въ дѣлѣ подлости. Доведи онъ это свое дѣло до конца, онъ очутился бы въ положеніи Ивана Непомнящаго, онъ имѣлъ бы все. объ чемъ мечталъ. Но если обобщить эти мечты въ формулу «жизни въ свое удовольствіе», такъ можноли назвать существованіе Ивана Непомнящаго жизнью въ свое удовольствіе? Ну, пробился, пролѣзъ внередъ, отдавивъ по дорогѣ множество ногъ и отколотнвъ самому сѳбѣ кулаки и плечи объ чужіе бока, ну, а дальше то что? Сидсг, какъ ракъ на мели, да съ тоски усами шевели. Даже невесело! Ну, а какъ вдругъ грѣхомъ какъ-нибудь еще не прошенная гостья—совѣсть заговоритъ, да пачнетъ своими страшными когтями по тоскующему сердцу скрестя, тогда что? Нѣтъ, видно этимъ мечтамъ всегда суждено быть, тѣмъ или другимъ способомъ, разбитыми. Должно быть гоняться за осуществленіемъ ихъ, а тѣмъ паче подличать ради нихъ, — просто даже не расчета. Должно быть мечтатели иного рода даже практичнѣе. XI. Журнальный замѣтки *). — Что же это за «дневникъ читателя», когда мы нѳ находимъ въ немъ отраженія *) 1887 г., ноябрь. Соч. Н. К. МЯГАЙДОВСКАГО, т. ТІ. именно того, что мы ежедневно читаемъ, — газета, журналовъ?! Такія сѣтованія доходятъ иногда до меня со стороны благосклонныхъ читателей, и я долженъ признать за ними извѣстную долю справедливости. Но я могу представить также и нѣкоторыя смягчающія мою вину обстоятельства. Во-первыхъ, имя вещи не мѣняетъ, о чемъ, впрочемъ, и разговаривать не стоитъ. Во-вторыхъ, что касается газета, то^ систематически занося въ свой дневникъ впечатлѣнія, нолучаѳмыя отъ этого ежедневнаго чтенія, я долженъ бы былъ касаться многихъ такихъ предметовъ, прикосновеніе къ которымъ, по ихъ колючести, неудобно. До поры до времени я записываю эти впечатлѣнія въ сердцѣ своемъ, а тамъ, когда нибудь, увидимъ, хотя и теперь уже сердце мое переполнено. Съ ежемѣсячными журналами дѣло стоитъ, конечно, иначе. Въ обобщенныхъ результатахъ или итогахъ впечатлѣній текущей жизни всегда найдется что нибудь такое, объ чемъ бы и я могъ побесѣдовать въ своемъ дневникѣ. Нашими ежемѣсячными, такъ называемыми толстыми журналами и до сихъ поръ почти исчерпывается вся россійская словесность, и во всякомъ случаѣ внѣ ихъ крайне рѣдко появляется что нибудь значительное. Такова узкъ издревле роль нашей журналистики, роль почетная и отвѣтственная. Это, если не единственныя, то, по крайней мѣрѣ, главный двери, черезъ который русскій писатель можетъ войти къ русскому читателю, чтобы предъявить ему свои думы и чувства, свои поэтическія грезы и изслѣдованія про - заической дѣйствительности, вообще всякіё литературные результаты «ума холодныхъ наблюденій и сердца горестныхъ примѣтъ». Все это я очень хорошо знаю и тѣмъ не менѣе до сихъ поръ почти не касался нашей журналистики. Я имѣлъ свои резоны, Очень распространяться объ нихъ не стоитъ, хотя бы потому, что теперь я уже вотъ надписалъ подзаглавіе своего сегодняшняго дневника, —«журнальный замѣтки». Скажу только, что л не чувствовалъ въ себѣ присутствія той нѣсколько суровой строгости по отношенію къ своимъ собратамъ, какая необходима обозрѣвателю журналовъ. въ виду ихъ особенно важнаго значенія въ русской жизни. Журналистика очевидно переживаетъ тяжелое переходное время, какъ это явствуетъ изъ блѣдности и неопределенности физіономій нашихъ журналовъ. Если хотите, это даже не блѣдность и неопредѣленность, а почти отсутствіе фнзіономіи. Вы то и дѣло встрѣчаете въ одномъ и томъ же журнадѣ, рядомъ, имена, достаточно извѣстныя читателю, чтобы онъ изумился ихъ дружественному сосѣдству; встрѣчаете подъ 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4