511 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 512 рога, такъ и русскій журналистъ, вообще говоря, по самымъ усдовіямъ своей работы, не можѳтъ вносить въ нее свою душевную грязь. Вообще говоря, потому что исключенія, конечно, и здѣсь есть. То вы встрѣтите ядовитый подвохъ литературному врагу, то пасквиль, въ которомъ васъ каждый узнаетъ, хотя вамъ приписаны никогда не совершенный вами гнусности, то намеки тонкіѳ на то, чего не вѣдаетъ никто. Но всетаки, центръ тяжести литературной грязи лежитъ у насъ, какъ и въ Европѣ, въ гаветахъ. О, тамъ не снимаютъ обуви при входѣ въ храмъ, потому что и храма-то никакого нѣтъ! Тамъ такъ-таки съ грязными сапогами и въ душу человѣческую лѣзутъ и имѣютъ при этомъ необыкновенно развязный видъ. Тамъ дѣло клеветы и шантажа, измѣны и всяческой низости получаетъ ежедневную пищу и разростается, какъ шампиньоны на жирномъ навозѣ; тѣмъ болѣе, что о судѣ потомства или даже современниковъ нечего думать людямъ, писанія которыхъ завтра же поступаютъ въ лавочку на обертку селедокъ и колбасы; имъ нужно только произвести извѣстное впечатлѣніе. Виньонъ, за ужипомъ у Флорины, говоритъ: <Если газета придумаетъ гнусную клевету, то отговорится тѣмъ, что передала только слухи. Отъ протестующаго лица она отдѣлается извиненіемъ. Если ее притянутъ къ суду, она станетъ жаловаться, что у нея не просили опроверженія. Но попробуйте сдѣлать это, и она откажетъ вамъ, сопровождая отказъ шутками и дѣлая видъ, что считаетъ свое преступлѳніе бездѣлицей. Наконецъ, она осмѣетъ свою жертву, если та восторжествовала. Если ей придется платить много штрафовъ, то она обзоветъ своего противника врагомъ свободы, отечества и просвѣщенія... Все, что ей не нравится, будетъ лишено патріотизма и никогда она не будетъ не права... Она будетъ поносить магистратуру, если та ее затронетъ, она будетъ хвалить ее, если та начнетъ служить страстямъ. Чтобы добыть подписчиковъ, она будетъ выдумывать самыя сенсаціонныя басни и ломаться, какъ клоунък Все это и многое другое, что я очень рекомендую читателю возобновить въ своей памяти, перечитавъ въ особенности отчаянную исповѣдь Этьена Лусто и разговоры за ужиномъ у Флорины, написано точно вчера, а не пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ. Такъ это сильно, ярко и правдиво. Неправдиво только то, что этому ужасающему омуту ничего не противопоставлено, ибо мы знаемъ, что и въ газетномъ мірѣ не все только дневной разбой происходить, что есть газетчики и газетчики, —Иваны Непомнящіе и Ахбѣдные... Это —персонажи превосходнаго очерка Щедрина «Газетчикъ», вошедшаго въ отдѣльное изданіе «Мелочей жизни» и до того нигдѣ не появіявшагося. Я кончу на этотъ разъ свой дневникъ выпиской изъ этого^ очерка. Газетчикъ Иванъ Непомнящій началъ свою литературную карьеру легонькими фельетонцами и житьемъ впроголодь, но постепенно возвышаясь, онъ достигаетъ наконецъ всего того, о чѳмъ мечталъ Люсьенъ Шардонъ де-Рюбампре. Онъ владѣлѳцъ большой газеты, «богатъ и славенъ» (какъ Кочубей), все къ его услугамъ. — Онъ даетъ своимъ сотрудникамъ и прихлебателямъ роскошный обѣдъ. «Но Непомнящему уже все надоѣло. Онъ едва притрогивается къ великолѣпному шо-фруа, почти съ презрѣніемъ отламываетъ клешню рака а 1а Ьогсіеіаівѳ, — пососетъ и броситъ. Въ воображеніи его проносится какое-то диковинное блюдо, въ которомъ рядомъ фигурируютъ и шоколадъ, и мармеладъ, и икра съ масломъ, и стерлядь, и говяжій сычугъ. Все это онъ ѣдалъ отдѣльно, а теперь хотѣлось бы разомъ свалить всѣ ингредіепты въ кострюлю, полить уксусомъ, яичнымъ желткомъ и дать упрѣть. Но увы! —это только мечта! Не разъ онъ сообщалъ эту мечту своему повару, но послѣдній только улыбался, слушая его. Извѣстно, богатому человѣку и бредъ на яву къ лицу». —Иванъ Непомнящій «чаще и чаще повторяетъ, что все на свѣтѣ семъ превратно, все на свѣтѣ коловратно; что фидософія, наука, искусство—все исчерпывается словомъ пісМз! Посмотритъ на пукъ, ассигнацій, принесенный изъ конторы, и скажетъ: пісЫж! прочитаетъ корректуру газеты и опять скажетъ: пісМв! Еслибы былъ подъ рукой Мефистофель, онъ приказалъ бы ему потопить корабль съ грузомъ шоколада. ■—Сходите въ мелочную лавочку и принесите колбасы! восклицаетъ онъ. —Онъ разсматриваетъ колбасу въ микроскопъ и видитъ шевелящихся трихинъ. Какая прекрасная мысль для фельетона: бѣднякъ заходитъ въ лавочку, покупаетъ для поддержанія жизни на гривенникъ колбасы и обрѣтаетъ смерть! Съ другой стороны, пресыщенный богачъ, подъ внушеніемъ внезапной прихоти... опять колбаса —и опять смерть! Какое горькое сопоставленіе! Однако, ѣсть-ли принесенную изъ лавки колбасу, или не ѣсть? Собственно говоря, жизнь такъ надоѣла, что всего естественнѣе было бы съѣсть колбасу и умереть >. —«Не зная, какъ освободиться отъ массы денегъ и отъ гнета бездѣльничества, онъ начинаетъ коллекціонироватьк покупаетъ картины, въ которыхъ ничего не смыслитъ, китайскія, японскія рѣдкости, который ему совсѣмъ не нужны. «А газета,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4