497 ДИЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 498 на эту типичность, «Погибшія мечты» прѳдставлаютъ еще совершенно спеціадьный интересъ въ томъ смыслѣ, что выводятъ на сцену литературную среду, такъ рѣдко эксплуатируемую беллетристами, хотя въ публикѣ интересъ къ этой средѣ несомнѣнно очень силенъ. Въ самомъ дѣлѣ, между грамотными, читающими людьми едва ли много найдется такихъ, которые относились быкъ литературному мірувполнѣ равнодушно. Одни ненавидятъ его, презираютъ, боятся; имъ чудится въ немъ вмѣстилище и источникъ всякихъ бѣдъ общественныхъ, а иногда кромѣ того и личныхъ бѣдъ самого ненавидящаго и боящагося. Другіе, напротивъ того,видятъ въ литературномъ мірѣ что-то чуть не священное; не говоря о томъ, что у нихъ есть въ этой средѣ свои любимцы, къ которымъ они относятся съ благоговѣніемъ, вся среда въ цѣломъ представляется имъ лабораторіей высокихъ думъ, горячихъ чувствъ, и, можетъ быть, лучшая завѣтная мечта каждаго хорошаго юноши, а иногда и старца, состоитъ въ томъ, чтобы проникнуть въ это святилище и если не самому «глаголомъ жечь сердца людей), такъ хоть приблизиться къ тѣмъ, кто этимъ великимъ дѣломъ занимаетя. А между тѣмъ, беллетристика почти не пытается воспроизводить этотъ міръ, столь ненавистный и страшный однимъ, столь обаятельный для другихъ. Можно чуть не по пальцамъ сосчитать, какъ въ русской, такъ и въ иностранной литературѣ, произведенія сколько нибудь серьезный, иосвященшая изображенію нравовъ и типовъ литературной среды. Я говорю произведенія «сколько нибудь серьезный» и не беру въ разсчетъ тѣ пасквили, которыми господа беллетристы иногда угощаютъ своихъ литературныхъ враговъ. Такъ вотъ, —«Погибшія мечты» Люсьена Шардона, онъ же де-Рюбампре... Люсьенъ жрасивъ, уменъ и талантливъ. Это —подарки судьбы, своего рода выигрыши въ лоттерею, которые сами по себѣ могли бы составить для другого предметъ мечтаній, конечно, безшюдныхъ, потому что коиу бабушка при рожденіи не ворожила, тотъ все равно не добьется подобныхъ иреимуществъ, получаемыхъ счастливцами даромъ. Упорнымъ трудомъ можно добиться мяогаго, но не природныхъ дарованій. Во всякомъ случаѣ, Люсьену достались счастливыя карты изъ колоды жизни и, казалось бы, въ чемъ бы ни состояли его мечты, онѣ имѣютъ много шансовъ но крайней мѣрѣ не погибнуть, и однако онѣ погибли. Что же это были за мечты и отчего онѣ погибли? Когда пережевываютъ на разные лады вопросъ о борьбѣ за существованіе въ человѣческомъ обществѣ, то забываютъ обыкновенно справедливое замѣчаніе, сдѣланное еще Альбертомъ Ланге: въ извѣстныхъ сферахъ идетъ не борьба за существованіе, а борьба за лучшее положеніе. Ту же мысль выразилъ недавно одинъ французскій физіологъ, говоря, что лишь у первобытныхъ народовъ происходить прямо и просто борьба за существованіе, а наша цивилизація замѣняетъ ее борьбой за наслажденіе. Въ самомъ дѣлѣ, въ той сутолокѣ, въ которой мы, цивилизованные люди, тѣснимъ и давимъ другъ друга, рѣчь идетъ не о томъ, чтобы просто существовать, то есть быть сытымъ, одѣтымъ, прикрытымъ отъ непогоды. Даже въ тѣхъ случаяхъ, когда и эти элемеятарныя потребности существо ванія не удовлетворены (это бываетъ и въ средѣ цивилизованныхъ людей), мы, можетъ быть, только развѣ въ самый моментъ настоящаго голода мечтав мъ о кускѣ хлѣба, а затѣмъ мечты каши раздвигаются на гораздо болѣе широкіе горизонта. Стиснутые въ толпѣ «ближнихъ», мы локтями и кулаками пробиваемся куда-то впередъ, къ какой-то цѣли, которая лишь отчасти, косвенно связывается съ вопросомъ существоваяія. Дѣйствительно, дѣло не въ томъ только, чтобы быть сегодня сытымъ и прикрытымъ, надо и о завтрашнемъ днѣ думать, а за завтрашнимъ слѣдуетъ еще цѣдый рядъ дней, изъ которыхъ слагаются годы съ убогою и безсильною старостью въ концѣ. Это, конечно, все тотъ же вопросъ просто существованія, просто жизни, лишь расширенный предусмотрительностью человѣка. Но, совершенно независимо отъ него, мы добиваемся еще чего-то, украшающаго жизнь, придающаго ей прелестъ. Въ этомъ стремленіи сказывается одна изъ благороднѣйшихъ чертъ человѣческой природы. Борьба за существованіе въ буквальномъ сшыслѣ этого слова оставляетъ бездѣятельными высшія способности человѣка; онѣ-то и протестуютъ противъ такой бездѣятельности, онѣ-то и жаждутъ работы, и изъ ихъ протеста п жажды слагается стремленіе впередъ, къ цѣли, иногда туманной, но, по слову — «не о единомъ хлѣбѣ живетъ человѣкъ» —весьма удаленной отъ вопроса о существованіи. Отсюда беретъ начало всякое творчество, художественное, миѳологическоѳ, научное, нравственно-политическое; здѣсь источникъ мечтаній облагодѣтельствовать все человѣчѳство или по крайней мѣрѣ свою родину созданіемъ образцовъ высокаго въ той или другой сферѣ творчества; мечтаній, понятно, особенно яркихъ въ молодые годы, когда силъ, требующихъ работы, много, а опыта, указывающаго предѣлы этихъ силъ, мало. Но для того, чтобы предъявить міру образцы высокаго, плодъ работы высшихъ способностей духа, надо пробиться, растолкать
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4