485 ДНЕВШКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 486 наго агента, добросовѣстно исполняющаго свои обязанности, такъ его не устыдишь. Но въ этой-то неспособности стыдиться и дѣло... Въ частности обращаю ваше вниманіе на то, что г. Шараиовъ оперируетъ, между нрочимъ, и при помощи «народныхъ обычаевъ», то есть «мнѣній» народа. Дѣйствительно, постная пища освящена не только постановленіями церкви, а и народными обычаями. Но я не думаю, чтобы нужны были какіе-нибудь комментаріи къ той подставной роли, которую во всей этой исторіи играютъ народные обычаи. Пусть объ этомъ подумаютъ защитники мысли о тождествѣ интереоовъ и мнѣній народа. Вышенаписанное было приготовлено еще къ декабрьской тетради «Дневника читателя». Съ тѣхъ поръ я узналъ, что фирма Вогородско-Глуховской мануфактуры жаловалась въ подлежащія инстанціи на дѣйствія г. Янжула по расцѣнкѣ товаровъ и —проиграла дѣло. Тѣмъ лучше. Спрашиваютъ, письменно и устно, отчего письмо г. Яковенко появилось въ «Сѣверномъ Вѣстникѣ», въ которомъ я въ настоящее время работаю. А отчего бы ему не появиться? Признаюсь, я лично былъ противъ его помѣщенія. Но, частію потому, что рѣчь въ письмѣ идетъ обо мнѣ, что обязывало меня не очень настаивать на своемъ личномъ мнѣніи, а частію по внутренней убѣдительности резоновъ рѳдакціи, я только воспользовался любезнымъ предложеніемъ редакціи съ той же ноябрьской книжки начать и свой отвѣтъ г. Яковенко. Можетъ быть мы сунулись въ воду, немножко не спросясь броду, но во всякомъ случаѣ соображенія редакціи состояли въ слѣдующемъ: за письмо г. Яковенко журналъ ни мало не отвѣтственъ; письмо не излагаетъ никакихъ антипатичныхъ журналу идей, хотя можетъ быть и содержитъ ихъ въ себѣ въ скрытомъ состояніи; письмо даетъ поводъ коснуться въ отвѣтѣ многихъ любопытныхъ и важныхъ вопросовъ. Во всякомъ случаѣ, мой отвѣтъ г. Яковенко будетъ гораздо короче, чѣмъ мы думали... Я уже говорилъ, что г. Яковенко, выдѣливъ изо всѣхъ моихъ писаній, собственно говоря, одинъ только эпизодъ, хотя и очень важный, и проштудировавъ его, невидимому (но только повидимому) очень тщательно, оставилъ совсѣмъ въ сторонѣ многое сонредѣльное, что помогло бы ему оріентироваться вообще и въ частности по отношенію къ вопросу, интересующему его объ «общечеловѣческихъ идеалахъ». На первомъ мѣстѣ изъ этого сопредѣльнаго я бы поставилъ критику такъ называемой органической теоріи. Выло время, когда наше общество очень увлекалось естественными науками. Усердно переводились и читались иностранныя книжки по естествознанію; писались и читались популярный журнальныя статьи того же содержанія; было зарѣзано много лягушекъ и прослушано много публичныхъ лекцій. Конечно, все это увлеченіе было довольно поверхностно, но искренно, рѣзко и шумно. Многіе изъ тѣхъ, кто искалъ тогда «иослѣдняго слова науки > въ естествознаніи и только въ немъ одномъ, теперь можетъ быть съ улыбкой оглядываются на эту свою юную пору, когда все казалось такъ яснымъ, простымъ, порѣшеннымъ. Это теченіе, давно уже поконченное и успѣвшее смѣниться не одинъ разъ разными другими теченіями, имѣдо, разумѣется, и свои хорошія стороны, какъ всякое увлеченіе, поддерживающее человѣка въ мысли, что онъ не о единомъ хлѣбѣ живъ: наши матеріалисты были въ житейскомъ отношеніи собственно крайними идеалистами, и суровыя истины, такъ или иначе, правильно или неправильно извлеченный ими изъ области безстрастнаго естествознанія, далеко не всегда ладили съ настроеніемъ ихъ собственной души. Теоретически однако была во всякомъ случаѣ усвоена ненаучная и дурная привычка къ грубымъ аналогіяиъ я перенесѳніямъ простыхъ истинъ естествознанія въ сферы высшихъ и сложныхъ проявленій жизни духа и жизни общественной. Дѣло еще ухудшилось, когда этотъ теоретическій осадокъ почти только и остался на лицо, а животворящій духъ, втайнѣ протестовавши противъ якобы непреклонныхъ и непререкаемыхъ выводовъ, исчезъ или ослабѣлъ. По нынѣшнему смутному времени нужно, пожалуй, оговориться, что мы отнюдь не думаемъ отрицать ни огромную и благотворную роль естествознанія въ общей системѣ міросозерцанія современнаго человѣка, ни даваемую точными науками привычку къ правильному и строгому мышленію, ни наконецъ воспитательное значеніе опыта и наблюденія. Я говорю лишь напротивътого о совершенно ненаучныхъ перенесеніяхъ истинъ низшихъ наукъ въ сферы высшія. Къ числу такихъ незаконныхъ скачковъ принадлежитъ и органическая теорія. Теорія эта утверждаетъ, что общество есть организмъ, или, по крайней мѣрѣ, нѣчто, вполнѣ подобное, аналогичное настоящему живому организму; что такъ и должно быть. Здѣсь не мѣсто не только разбирать, а и намѣчать тѣ выводы, которые изъ такого положенія дѣлаются. Скажу только, что мнѣ они всегда представлялись въ такой степени грубыми, прямо возмутительными и нритомъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4