479 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 480 завѣдывающихъ оными, могутъ быть открываемы давки потребительныхътоварищѳствъ для снабженія фабричныхъ служащихъ и рабочихъ недорогими и доброкачественными предметами потребленія. Открытіе при фабрикахъ другихъ лавокъ съ тою же цѣлью допускается не иначе, какъ съ разрѣшенія фабричной инспекціи. Росписаніе предметовъ, продаваемыхъ изъ лавокъ. утверждается фабричного инспекціею. Разцѣнка или такса сихъ предметовъ вывѣшиваехоя въ лавкѣ». Права, предоставляемый этимъ параграфомъ фабричной инспекціи, какъ только они получили практическое осуществленіе, и вызвали всю исторію, которая была бы очень комична, еслибы не была такъ возмутительна. Въ № газеты «Русское Дѣло» отъ 1 ноября, явилась передовая статья, и паѳосомъ, и юморомъ, и мытьемъ, и катаньѳмъ обрушивающаяся на фабричнаго инспектора московскаго округа, профессора Янжула. Суть обличенія состоитъ въ томъ, что г. Янжулъ неделикатно обошелся съ представлепнымъ на его утвержденіе «одною изъ крупныхъ подмосковныхъ фабрикъ» росписапіемъ товаровъ, продаваемыхъ въ фабричной лавкѣ: одно произвольно вычеркнулъ, другое столь же произвольно оставилъ. При этомъ была приложена и самая такса, процензурованная г. Янжуломъ. «Современныя Извѣстія» (№ 304), воспользовавшись этимъ матеріаломъ, тоже обрушились на произволъ инспектора, по ограничились только констатированіемъ произвола: «потѣшается», дескать, господинъ инспекторъ, власть свою показываетъ, безъ какихъ бы то ни было иныхъ цѣлей и плановъ. «Русское Дѣло» на этомъ не остановилось. Редакторъ-издатель этой мало почтенной газеты, г. Шараповъ, живущій фантастическою мечтою замѣстить собою Аксакова, постарался глубже проникнуть въ душу фабричнаго инспектора и усмотрѣлъ въ этой мрачной и преступной душѣ слѣдующее; «За небольшими исключеніями, —говоритъ «Русское Дѣло», —въ цензурѣ г. Янжула сквозитъ какая-то совсѣмъ уже не либеральная тенденція: исключить изъ продажи въ лавкѣ всякую, мало-мальски аристократическую пищу. Работникъ долженъ ѣсть сѣрый харчъ и не думать о сардинкахъ или о миндальныхъ орѣхахъ». Это, конечно, только милая шутка, но дальше «Русское Дѣло» уже въ самый серьезный серьезъ впадаетъ: «Проглядывая съ болыпимъ вниманіемъ запрещенія г. Янжула, мы находимъ и еще одну, тоже бросающуюся въ глаза и даже ничѣмъ не прикрытую тенденцію —разрѣшить все скоромное и по возможности запретить все постное... Это гадость, это доносъ! закричитъ г. Янжулъ и его поклонники... Ахъ, почтенный г. профессоръ, какъ бы не хотѣлось слышать этого гнуспаго слова, какъ бы не хотѣлось обвинять васъ въ такой ужасной вещи, какъ борьба съ постаповленіями церкви и народными обычаями. Но, Бога ради, растолкуйте-же намъ, въ силу какой логики исключили вы почти всю рыбу, оставя только 3-й сортъ севрюги, сельди, сухихъ судаковъ и лещей? Ради чего изгнали вы всѣ грибы, сжалившись лишь надъ сушеными желтыми въ 20 к. фунтъ, исключили голландскія сельди, даже по пятачку штука, и великодушно оставила филей, кровавые ростбифы, телятину, баранину, свиней, поросятъ, гусей, куръ и даже... индѣекьЪ Вонъ оно куда пошло! Правительственный чиновникъ обличается ни болѣе ни, менѣе, какъ въ колебаніи основъ религіи г въ борьбѣ съ постановленіями церкви и народными обычаями, и все это по поводу рыбы и мяса! Какъ ни колоссально-комичноэто обвиненіе, но г. Янжулъ счелъ нужнымъ отвѣчать, какъ <Рускому Дѣлу», такъ и «Современнымъ Извѣстіямъ», въ № 309 которыхъ и напечатанъ его отвѣтъ. Сейчасъ мы увидимъ, что открываетъ намъ этотъ отвѣтъ, а теперь прослѣдимъ за дальпѣйшей полемикой. Въ № 817 тѣхъ же «Современныхъ Извѣстій» появилась статья, авторъ которой подписался такъ: «Фабриканта, сообщившій свѣдѣнія «Русскому Дѣлу», а само «Русское Дѣло> вновь посвятило этой исторіи редакціоиную статью въ отъ 23 ноября. Обѣ эти статьи, то есть и статья «Фабриканта», и редакціонная статья «Русскаго Дѣла», уже не касаясь болѣе постановленій церкви и народныхъ обычаевъ насчетъ рыбы и мяса, заняты съ одной стороны апологіей фабриканте въ, а съ другой —весьма прозрачными намеками на то, что надо бы г. Янжулу бросить мѣсто фабрачнаго инспектора потому ; дескать,, что у пего, какъ у профессора, дѣла много, а профессоръ онъ, говорятъ, хорошій, ж жаль, что такой хорошій профессоръ тратитъ время на инспекціго. Все это сопровождается весьма дрянными инсинуаціями, не достигающими уже однако высотъ рыбы и мяса, а вращающимися въ сферѣ разныхъ земныхъ «опасностей». Въ чемъ же однако дѣло? За что именно г. Фабрикантъ и вдохновляемый имъ г. Шараповъ желаютъ удалить г. Янжула, этого извѣстнаго своею добросовѣстностью и знаніемъ дѣла профессора, призваннаго довѣріемъ начальства къ исполненію обязанностей фабричнаго инспектора и исполияющаго эти обязанности, какъ видно изъ его опубликованныхъ отчетовъ, со всевозмож-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4