469 ДНЕВНИЕЪ ЧИТАТЕЛЯ. 470 нашихъ спѳціалистовъ-техниковъ, объ эксплуатаціи провинціи столичными аферистами и т. д.). Очень многіе читатели дорого цѣнятъ дѣловитость и талантливость статей «Недѣлю —качества, которыми «Недѣля» обязана отчасти самой своей формѣ, аглавнымъ обр азомъ—выбору талантливыхъ, научно и литературно образованныхъ сотруднвковъ. Наконецъ, многіе всего болѣе дорожатъ нравственнымъ значеніемъ для нихъ «Недѣли», —ея руководящимъ вліяніемъ, освѣжающимъ дѣйствіемъ и постоянною бодростью духа>. Словомъ, «Лаиса всѣмъ плѣняетъ взоръ« (такой стихъ, кажется, существуетъ, а можетъ быть я и самъ его сейчасъ сочинилъ, вдохновенный красотой «Недѣли»), и да будетъ «НедЬл'Ь стыдно. Но это мимоходомъ, а дѣло вотъ въ чемъ. Одинъ изъ пунктовъ рекламы заявляетъ объ «оригинальности и самостоятельности взглядовъ» и о томъ, что «Недѣля» «каждый годъ выдвигаетъ нѣоколько такихъ вопросовъ, которыхъ нигдѣ (!), кромѣ нея читатель не найдетъ>. Все это вздоръ, конечно, но хоть и не каждый годъ, а время отъ времени «Недѣля>дѣйствительно, старается выдумать свой маленькій иорохъ. Въ томъ числѣ она неоднократно принималась и за теоретжческія разсужденія о «народЬ. Когда то этимъ занимался въ «Недѣлѣ» нѣкто г. П. Ч. и занимался не безъ шуму. Онъ разсуждадъ такъ: всякое міросозерцаніе слагается изъ двухъ моментовъ: нравственнаго и умственнаго; мы должны дать народу свое умственное развитіе, а у него позаимствоваться нравственнымъ моментомъ. Такимъ образомъ народъ, приведенный г-мъ П. Ч. на страницы <Ыѳдѣли>, былъ народъ въ умственномъ отношеніи темный, нодлежащій нашему, образованныхъ людей, воздѣйствію, но за то блисталъ нравственными достоинствами. Потомъ г. П. Ч. удалился изъ «Недѣли» и увелъ съ собой и свой народъ. По прошествіи нѣкотораго, довольно додгаго времени, народъ вновь появился въ «Недѣлѣ», на этотъ разъ предводимый г. Юзовымъ. Этотъ новый народъ, въ противоположность народу г. П. Ч., никакому воздѣйствію образованныхъ людей въ умственномъ отношеніи не подлежалъ, и г. Юзовъ горячо, хотя и безтолково опровергалъ ту мысль (которую опровергаетъ теперь и г. Яковенко), что заботы объ пнтересахъ народа отнюдь не обязываютъ насъ раздѣлять его мнѣнія. Такимъ образомъ вы видите, что народы «Недѣли» нѣсколько напоминаютъ собою «народы Австріи», которые смотрятъ врознь и весьма пригодны для взаимнаго истребленія. Допуская, что газета, унизившаяся до вышеприведенной рекламы, не то, чтобы ужъ совсѣмъ безкорыстно «выдвигаетъ вопросы, которыхъ нигдѣ, кромѣ нея, читатель не найдетъ», донуская, что это имѣетъ характѳръ зазыванія мимоходящей публики въ лавочку, надоже признать, что подобныхъ мотивовъ нѳ можетъ быть у г. П. Ч. или г. Юзова. Они, надо думать, искренно ищутъ истины, они не заинтересованы карманнымъ образомъ въ томъ иди другомъ рѣшеніи вопроса и даже въ самомъ поднятіи его, а между тѣмъ, по крайней мѣрѣ одинъ изъ нихъ (а я думаю оба) въ результатѣ своего изсдѣдованія, очевидно, далекъ отъ истины. Исторія слова «народъ» въ нашей литѳратурѣ полна подобныхъ недоразумѣній и отнюдь нельзя сваливать всю эту бѣду на злую волю людей, занимающихся вопросами, вновь поднятыми г-мъ Яковенко. Какъ всякіе теоретическіе вопросы, они легко поддаются смѣшенію и неправильному сопоставленію абстрактнаго съ конкретнымъ, раціональнаго съ эмпирическимъ. Какъ всякіе общественные вопросы, они чрезвычайно сложны ж притомъ задаютъ работу не только мысли, а и чувству. Добро и здо, свѣтъ и тѣни, положительное и отрицательное, такъ сложно переплетаются въ общественной жизни, а мысль такъ жадно ищетъ руководящаго начала, которое положило- бы рѣзкую демаркаціонную динію между добромъ и зломъ. Отсюда для всякаго, ириступающаго къ этимъ тревожнымъ вопросамъ, возникаетъ драматическое положеніе, томительное и тягостное само по себѣ, да еще вдобавокъ чреватое всякаго рода недоразумѣніями, ошибками, забдужденіями, неосновательными надеждами и столь же неосновательными оиасеніями. Изо всѣхъ этихъ дурныхъ нослѣдствій драматическаго положенія изсдѣдователя общественныхъ вопросовъ, для насъ здѣсь особенно любопытна именно боязнь драматическихъ иоложеній. Возьмемъ простой и безобидный яримѣръ. Что вы скажете о критикѣ, который стадъ-бы уличать въ противорѣчивости извѣстное выраженіе: «ненавидящая любовь»? Нротиворѣчіе явное: какъ же такъ? —любовь и ненависть вмѣстѣ, вѣдь это огонь и вода, и либо вода должна залить огонь, либо огонь выпарить воду. А между тѣмъ въ противорѣчіи этомъ виноватъ отнюдь не тотъ, кто ■■употребидъ критикуемое выраженіе; онъ только охватилъ удачной формулой противорѣчіе, созданное самой жизнью, и критику надо обратиться со своими недоумѣніями туда, къ жизни. Если онъ этого не сдѣдадъ, такъ весьма можетъ быть именно потому, что онъ боится драматическихъ подоженій или вообще инстинктивно иитаетъ къ нимъ отрицательное чувство. Только любить, только ненавидѣть, —это просто, понятно, удобно,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4