27 СОЧИНЕШЯ Н. К. ЫИХАЙЛОВСКАГО. 28 держивадось для него не только практическимъ доводомъ, а и другими доказательствами. Объ нигь ниже. Геттнеръ прекрасно характеризуетъ сантиментализмъ Руссо и раціонализмъ Вольтера, говоря, что для нерваго бытіе Божіе есть потребность чувства, а для второго —потребность разума. Наше время, реагируя противъ стараго идеализма и поношенной, вывороченной, перекрашенной, аппретированной, всѣмъ надоѣвшей сантиментальности, слишкомъ пугливо сторонится всякаго вмѣшательства чувства въ вопросы науки и фшюсофіи и охотнѣе склоняется къ раціонализму, причемъ поднимается на пьедесталъ фигура Вольтера. Но эта реакція, надо надѣяться, скоро займетъ должныя границы, и мы убѣдимся, что голый сантиментализмъ Руссо одностороненъ въ такой же степени, какъ и голый раціонализмъ Вольтера; что здравое міросозерцаніе требуетъ гармоническаго отправленія всѣхъ функцій человѣка и взаимнаго ихъ контроля —что и въ XVIII вѣкѣ было отчасти достигнуто, и именно Дидро. Въ Руссо чувство играло активную роль и иногда слишкомъ перевѣшивало дѣятельность умственнаго элемента. Въ Вольтерѣ мы имѣемъ обратное явленіе, но не слѣдуетъ думать, чтобы его раціонализмъ былъ чистъ отъ всякой примѣси элемента сантиментальнаго. Отнюдь нѣтъ, но, не давая этому элементу свободнаго раз'витія, то кастрируя его, то вытягивая его за волосы, Вольтеръ не могъ усмотрѣть той роли, которую онъ дѣйствительно, а не на словахъ игралъ въ его міросозерцаніи. А онъ несомненно игралъ роль важную и, совершенно безъ вѣдома Вольтера, рвался на волю, рвался неправильно, вкривь и вкось, и при этомъ сбивалъ съ логическаго пути и умственный элемента. Вольтеръ сплошь и рядомъ убѣждается доводомъ не потому, чтобы онъ былъ дѣйствительно убѣдителенъ, а просто потому, что въ глубинѣ души его ему нодсказываетъ какой-то невѣдомый для него голосъ: убѣдись, повѣрь. Еслибы Вольтеръ могъ доискаться, что это за голосъ, откуда онъ идетъ и куда зоветъ, словомъ, еслибы онъ привелъ себя себѣ въ ясность, онъ безъ сомнѣнія строже относился бы и къ своимъ силдогизмамъ, которые теперь слишкомъ часто оказываются совершенно прозрачными софизмами. Кромѣ того, руководясь въ свопхъ изслѣдованіяхъ всегда какою-нибудь заднею мыслью, но не подвергая ее анализу и иногда даже вовсе не замѣчая «е, Вольтеръ часто путается и впадаетъ въ противорѣчія, потому что не обращаетъ вниманія на то, что пружины не прив едены въ систему. Богъ непостижимъ, по мнѣнію Вольтера, за исключеніемъ одной стороны, именно правосудія. Богъ награждаете и наказываетъ людей за ихъ добрыя и злыя дѣла, —въ этомъ Вольтеръ не сомнѣвается ни на минуту. И это совершенно понятно, потому что сомнѣніе въ правосудіи Вога подкапываетъ самое основаніе практическаго доказательства бытія божія. Но изъ этой неизбѣжности признанія Вожія правосудія возникаютъ для Вольтера безчисденпыя затрудненія, изъ которыхъ онъ не всегда удачно выпутывается. Выть можетъ, Богъ награждаетъ и наказываетъ людей уже здѣсь, на землѣ? Этотъ вопросъ тЬсно примыкаетъ къ весьма занимавшему Вольтера вопросу о существованіи ж причинахъ зла на землѣ, а этотъ въ свою очередь вяжется съ телеологическимъ доказательствомъ бытія Божія и возрѣніями Вольтера на природу, какъ на искусство, которыя мы разсмотримъ ниже. Здѣсь замѣтимъ только, что Вольтеръ постоянно очень путался п, какъ говорится, вилялъ въ рѣшеніи этихъ вопросов^. Такъ въ цитированной уже нами игрѣ Фрейнда - Вольтера съ болваномъ Виртономъ есть, напримѣръ, слѣдующій ходъ: «Биртонъ. —...Если Богъ снизошелъ до созданія, или до устройства вселенной, то это только съ тою цѣлью, чтобы создать счастливыхъ людей. Предоставляю вамъ разсудить, выполнилъ ли онъ свое намѣреніе, единственное намѣреніе, достойное его божественной натуры? «Ф р в й н д ъ. —Да, безъ сомнѣнія, это намѣреніе удалось Ему относительно всѣхъ честныхъ душъ: онѣ будутъ когда-нибудь счастливы, если и несчастливы теперь. «Б иг т онъ. — Счастливы! Какая мечта! Это дѣтскія сказки! Гдѣ? Когда? Какъ? Кто это вамъ сказалъ? «Фрейндъ. —Ею справедливость. «Биртонъ. —Не собираетесь ли вы мнѣ повторять вслѣдъ за безчисленными витіями, что мы будемъ жить вѣчно послѣ нашей смерти, что мы обладаемъ безсмертною душой или лучше —что она обладаетъ нами, повторять послѣ того, какъ вы признались, что сами евреи, преемниками которыхъ вы себя считаете, никогда даже и не подозрѣвали до времени Ирода, что душа безсмертна?.. и т. д... Этотъ интеллектуальный могущественный принципъ, одушевляющій всю природу, какъ и вы, я назову Богомъ; но доступенъ ли онъ нашему понимаіню? «Фрейндъ . —Да, мы Его познаемъ въ Его дѣйствіяхъ. «Фрейндъ . —...Все, что я вамъ могу сказать, это то, что если вы совершили преступленіе, злоупотребивъ своей свободой, то вы не можете доказать мнѣ, что Богъ не можетъ наказать васъ. Попробуйте, докажите!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4