439 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАШЮВСКАГО. 440 Для удобства, перечислимъ сначала содержаніе одиннадцати томовъ сочиненій Маркевича. Въ первомъ томѣ напечатаны: романъ «Типы прошлаго» и «Святочный разсказъ» — «Двѣ маски». Второй томъ весь занять большимъ романомъ «Забытый вопросъ». Въ третій томъ вошли; «Марина изъ Алаго Рога> («Современная быль») и разсказы «Кляжна Тата» и «Лѣсникъ». («Забытый вопросъ> и «Марина наъ Алаго Рога» носятъ почему то еще одно общее заглавіѳ «На поворотѣ»). Четвертый и пятый томы вмѣщаютъ въ себѣ «Правдивую исторію», озаглавленную «Четверть вѣка назадъ». Въ шестой и седьмой вошла вторая «Правдивая исторія» —«Переломъ». Третья «правдивая исторія» —«Вездна» занимаетъ томы восьмой, девятый и десятый. Въ послѣднемъ, одиннадцатомъ томѣ напечатаны: заимствованная изъ «Перелома» драма «Чадъ жизни» и цѣлый рядъ мелкихъ разсказовъ, Изъ предисловія къ одиннадцатому тому узнаемъ, что «литературно-критическія и публицистическія статьи и замѣтки Марковича, а равно и переписка съ литературными друзьями составятъ особое изданіе>. Ну, этого изданія намъ ждать нечего, и, конечно, ни для кого не будетъ потерей, если оно никогда не увидитъ свѣта. Нельзя того-же сказать о беллетристическихъ произведеніяхъ Марковича. У него навѣрное было и есть не .мало читателей изъ того, не особенно требовательнаго, сорта людей, которые читаютъ, чтобы убить время, чтобы слѣдить за «интересною» фабулою романа, за сложными и экстраординарными похожденіями героевъ. По этой части Маркевичъ былъ большой мастеръ своего дѣла: всякаго рода приключеній и вообще внѣшняго движенія въ его романахъ и разсказахъ всегда вдоволь. Въ одномъ изъ своихъ произведепій онъ съ презрительной насмѣшкой говорить о нѣкоторой дамѣ, проводящей «цѣлые дни за чтеніемъ Габоріо, Зола е диапіі > . Насмѣшка и презрѣніе, совершенно неумѣстныя въ устахъ Марковича, потому что, каковъ бы ни былъ Зола, но Марковичу до него, какъ до звѣзды небесной, далеко, а съ Габорію нашъ романистъ можетъ смѣло потягаться относнтельно обилія, необыкновенности и запутанности внѣшняго дѣйствія. Этому соотвѣтствуетъ какая то холодность его творчества. Маркевичъ разсказываетъ подчасъ страшныя вещи, подчасъ умилительныя, подчасъ смѣшныя, но самый, чувствительный и нервозный читатель но уронить надъ его сочиноніями слезы, самый смѣшливый не засмѣется, а между тѣмъ «интересно >. Дорогой писатель для любителей <интереснаго> чтенія, потому что очень то волноваться они вовсе не хотять. Пересказывать содѳржаніе болыпихъ романовъ Марковича я, разумѣется, не буду, такъ какъ для однихь читателей это было бы знакомо и, слѣдовательно, скучно, а для другихъ, хоть и не знакомо, то всетаки скучно. Но для образчика возьмемь одинъ изъ небольшихь разсказовъ, который, по необходимости, имѣетъ не сложную и не запутанную фабулу и который всетаки переполнень всякими необыкновепностями и вычурностями. Возьмемъ разсказь <Лѣсникъ>. Нѣкто Коверзневъ, человѣкъ молодой, совершенно одинокій и очень богатый, катается по бѣлому свѣту. «Онъ, то охотился на бизоновъ въ американскихъ саваннахъ, или ходилъ облавою на тигровъ вь Индіи, то пристращался къ морю, плылъ на своей яхтѣ изъ Лондона вь Егяпеть, на Мадеру». Но изрѣдка наѣзжалъ и въ Россію, и прямовъ свою деревню «Темный Еутъ» въ Черниговской губерніи. Дома онъ, между прочимъ, приводилъ вь порядокь записки о своихъ путешесгвіяхъ, причемь «пнсаль весь день вь комнатѣ, съ закрытыми съ утра ставнями, онъ никогда иначе не принимался за перо, —при свѣтѣ двухь спермацетовыхъ, свѣчей подъ темнымь абажуромь. Привычки его были извѣстны и, кромѣ слуги его, итальянца, готовившаго ему и обѣдать и какъ-то изловчившагося подавать этотъ обѣдъ горячимь, вь какіе бы необычные часы ни потребовалъ его Коверзневъ, ни единая душа въ Темиомь Кутѣ и не пыталась проникнуть къ нему». Въ имѣніи Коверзнева есть лѣсникъ, и не простой лѣсникъ, а капитань, сбившійся съ пути изъ за развратнаго поведенія жены и временами запивающій. Послѣ оттого изъ такихъ загуловъ, Коверзневъ позвалъ лѣсникакапитана къ себѣ, душевно поговориль съ нимъ и, оцѣнивъ его достоинства, назначиль его главнымь лѣсничимъ. Тронутый и польщенный капитань даль слово исправиться, дѣйствительно исправился и всей душой привязался къ Коверзневу. Во всемь этомь Коверзневъ скоро убѣдился, потому что, уѣхавъ куда то опять за бизонами или тиграми и вернувшись затѣмь домой, онъ увидѣлъ капитана совершенно преображен - нымь. Кстати у того и другія радости объявились: его распутная жена умерла, и онъ собирался жениться на молодой барышнѣ, племянницѣ сосѣдней помѣщицы. Барышня эта предотавляеть собою одну изъ любимыхь фигурь Марковича, часто у него повторяющуюся. Бойкая, задорная, нахватавшая разныхъ модныхъ словъ и безь толку ихъ употребляющая, но вь сущности добрая
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4