433 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 434 кровін. Можетъ быть, я и очень вредѳнъ съ обѣихъ тѣхъ разнообразныхъ точекъ зрѣнія, на одной изъ которыхъ г, Буренинъ стоялъ въ «С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ», а на другой стожтънынѣ въ «Новомъ Времени». Я лично готовъ этому вѣрить и даже радоваться, ибо не высоко чту, какъ «либерализм!.» «С.-Петербургскихъ Вѣдомостей», такъ и «откровенность» «Новаго Времени». Тѣмъ не менѣе г. Буренинъ ни разу не потрудился сказать, въ чемъ собственно моя вредоносность состоитъ ж чѣмъ я заслужилъ съ его стороны такое вниманіе, что бывали ж въ «С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ», и въ «Новомъ Времени ^ такіе мѣсяцы, даже цѣлые годы, когда не проходило недѣди, чтобы г. Буренинъ, по крайней мѣрѣ разъ, а то и больше, не помянудъ мое имя воуѳ. Въ тѣхъ случаяхъ, когда и я касался, въ числѣ прочихъ литѳратурныхъ явленій, г. Буренина, онъ возражалъ мнѣ, иногда просто съ комическою точностыо^копируя мои аргументы, тонъ, пріемы, только стараясь <перекржчать>. Но вводидъ онъ въ «полемику», разумѣется, и собственные элементы. Вырвѳтъ у меня, напримѣръ, какое нибудь слово, обработаете по своему и гвоздитъ его, иной разъ цѣдые годы, и къ селу и къ городу, и ни къ селу, ни къ городу. Въ иолемжкѣ о Тодстомъ онъ опять ухватился за одинъ такой стародавній крючокъ. Говоря о противорѣчіяхъ между жизнью и утеніемъ, отъ которыхъ, дескать, и я не свободенъ, г. Буренинъ замѣчаетъ, между прочжмъ, что вѣдь вотъ г. Н. М. выражадъ когда-то жеданіе подвергнуться, во имя равенства съ народомъ, сѣченію, а на дѣлѣ небось не очень то согласится на эту операцию. Я не говорю объ томъ, какъ забавно это замѣчаніе само по себѣ, но любопытно вотъ что. Штуку съ «сѣченіѳмъ> г. Буренинъ выдумалъ въ 1880 году и съ тѣхъ поръ, т. е. въ теченіе шестч лѣтъ, гвоздитъ ее въ стихахъ и прозѣ, полагая меня посрамить ею. Дѣладъ онъ это всегда злобно, подчасъ кромѣ того и грязно (вы можете себѣ представить, какъ способна разыграться на тему о сѣченіи развинченная фантазія человѣка, лишеннаго самоуправленія).'"Между тѣмъ, русская жжзнь сложилась такъ странно, что вопросъ о сѣченіж привжлдегированныхъ сословій въ видахъ равенства съ народомъ можетъ казаться не только не празднымъ или достойнымъ насмѣшки, а вполнѣ серьезнымъ для людей большого умственнаго роста, какжмъ быдъ, напримѣръ, Константинъ Аксаковъ, а также для людей совершенно иного теоретическаго пошиба, но не менѣѳ К. Аксакова искреннихъ и преданныхъ благу родины. Что касается меня, то вотъ тѣ мои слова, которыя подали г. Буренину поводъ для цѣдаго ряда грубыхъ а непристойныхъ выходокъ въ стихахъ ж прозѣ; «Скептически настроенные по отношенію къ принципу свободы, мы готовы были не домогаться никакихъ правъ для себя; нѳ привиддегій только, объ этомъ говорить нечего, а самыхъ даже эдементарныхъ параграфовъ того, что въ старину называлось естественнымъ правомъ. Мы были совершенно согласны довольствоваться въ юридическомъ . смысдѣ акридами и дикимъ медомъ и лично претерпѣвать всякія невзгоды. Конечно, это отреченіе было, такъ сказать, платоническое, потому что намъ, кромѣ акридъ и дикаго меда, никто ничего и не предлагалъ, но я говорю о настроеніи, а оно именно таково было и доходило до предѣдовъ, даже мало вѣроятныхъ, объ чемъ въ свое время скажетъ исторія. «Пусть сѣкутъ, мужика сѣкутъ же», —вотъ какъ примѣрно можно выразить это тстроеніе въ ею крпйнемъ проявленіи» (О. 3. 1880, № 9. «Литературныя замѣтки»). Эти-то слова г. Буренинъ и истодковалъ въ томъ смысдѣ, что я выражаю жеданіе быть высѣченнымъ и на эту-то благодарную тему писалъ и «критжческіе этюды», и «пѣсни и шаржи». Если я шесть лѣтъ безмолвно присутствовалъ при этихъ упражненіяхъ ж заговоридъ объ нихъ теперь только къ слову, изслѣдуя физіопомію г. Буренина вообще, то тѣмъ самымъ, кажется, достаточно засвддѣтельствовалъ свое презрѣніе къ его выходкамъ лично противъ меня и могу съ чистою совѣстью спросить читателя, какъ онъ думаетъ; отъ непонжманія-ли здобствуетъ г. Буренинъ иди напротжвъ того отъ злобы не понимаетъ? Изъ критжческихъ упражненій г. Буренина можно нѣскодько выдѣдить «кржтическій этюдъ» «Литературная дѣятедьность Тургенева», имѣющійся въ отдѣльномъ изданіи. Здѣсь есть и злобныя выходки, и «танцы отъ печки>, и нѣтъ, собственно говоря, критики: ни оригинадьнаго освѣщенія Тургенева, ни послѣдоватедьно проведеннаго принципа, во имя котораго обсуждается писатель. Нотутъ, по крайней мѣрѣ, имѣется нѣкоторая группировка прожзведеній Тургенева, сопровождаемая отдѣльнымж замѣчаніями, иногда крохоборными, иногда задорными, иногда просто вздорными, но иногда и не безъинтересными. Какъ же мы теперь отвѣтжмъ на вопросъ, поставленный въ начадѣ этой тетради дневника: что намъ далъ г. Буренинъ за два — три десятка лѣтъ своего еженедѣдьнаго писанія въ стихахъ и въ прозѣ? Я думаю, очевидно, что онъ ничего не далъ. Онъ доставилъ инымъ нѣсколько минутъ развлеченія и инымъ —неиріятное зрѣдище человѣка
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4