431 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАЁЛОВСЕАГО. 432 упрекъ Толстому, скопировавъ его у меня, но скошровалъ совершенно автоматически, безъ участія сознанія. Слова мои оказали на г. Буренина такое непреодолимое давленіе, что, воспринявъ ихъ, онъ не довелъ этого воспріятія до «порога сознанія» и повторилъ тѣ слова чисто рефлекторно. О критической мысли тутъ не можетъ быть и рѣчи. Еслибы она присутствовала, г. Буренинъ сообразить бы, во-первыхъ, что еще до выхода двѣнадцатаго тома сочиненій Толстого, то есть раньше, чѣмъ толстовскія противорѣчія могли подлежать публичному обсужденію, онъ самъ, г; Буренинъ, пнсадъ объ этихъ противорѣчіяхъ и не безъ остроумія назвадъ «великаго писателя русской земли» — «о Христѣ барствующимъ>. Далѣе, критическая мысль, если-бы она присутствовала, подсказала бы г. Буренину, что мой упрекъ Толстому никоимъ образомъ не можетъ быть обращенъ ко мнѣ. Гр. Толстой самъ, публично разсказадъ многія подробности своей жизни и ео ірзо подвергъ эти подробности публичному обсужденію, а я ничего подобнаго не дѣлалъ. Гр. Толстой опять таки во всеуслышаніе заявидъ, что онъ не понимаетъ и не принимаетъ оправданій для розни между теоріей и практикой и что онъ. Толстой, достигъ настоящаго удовлетворенія и душевнаго равновѣсія; я же такихъ вещей никогда не говорилъ, и пи самъ я, ни кто либо другой не предъявляли читающему люду мою личную жизнь и мое личное поведеніѳ, въ качествѣ достойныхъ подражанія. Такимъ образомъ требованія, которыя совершенно правомѣрно могутъ быть поставлены гр. Толстому, не могутъ быть обращены ни ко мнѣ, ни вообще къ кому бы то ни было, кто самъ не вышелъ на публичный судъ, не похвалился, что достигъ тихой пристани душевнаго спокойствія и никѣмъ не рекомендуется въ качествѣ примѣра. Не хитрое это соображеніе, но и оно не появилось въ сознаніи г. Буренина, и оно оказалось безсильнымъ удержать его отъ безсознательнаго копированія словъ противника. Я отмѣтилъ тотъ печальный и противорѣчащій доктринамъ Толстого фактъ, что онъ есть единственный, изъ находящихся въ живыхъ, писатель, сочиненія котораго не продаются отдѣльными томами и который поэтому обязываетъ своихъ многочисленныхъ читателей и почитателей покупать все новое изданіе ради одного XII тома *). Г. Буренинъ пожелалъ и изъ этого замѣчанія сдѣ- *) Отъ души радъ, что, хотя н поздно, но XII томъ явиіся наконецъ теперь и въ отдѣльнои продажѣ, какъ видно нзъ газетныхъ объявленій. лать агдитепішп ай Ьошіпеш: а вы сами то, говорить, развѣ не продаете своихъ сочиненій, не берете за нихъ денегъ? Совершенно справедливо; продаю, деньги беру. Но каждый томъ моихъ сочиненій продается отдѣльно и потому попытка скопировать мой упрекъ лишена всякаго смысла. Такова всегда полемика г. Буренина Повидимому, не могъ же онъ не понимать, что пишетъ пустяки, что я про Ѳому, а онъ про Ерему, но такъ уже 'для извѣстнаго рода натуръ непреодолима сила подражанія, что онѣ, такъ или иначе, даже оспаривая васъ съ большою яростью, не могутъ не ударить вашимъ добромъ вамъ же челомъ. Ярый задоръ г. Буренина и крѣпкія слова, которыми онъ уснащаетъ свою полемику, означаютъ отнюдь не какую нибудь самостоятельность его (да и когда же ругательства означали ее?), а только то, что его беретъ зло на свою несамостоятельность. Есть опредѣленныя, явно болѣзненныя формы, въ которыхъ эта странная черта достигаетъ изумительной яркости (одна изъ этихъ формъ была не такъ давно описана въ газетѣ «Врачъ»). Можно, напримѣръ, женщину, больную этой формой, заставить, силою примѣра или приказанія, раздѣваться, причемъ она осьшаетъ своего мучителя самою отборною бранью и всетаки не можетъ ему не подчиняться. Такъ и г. Буренинъ; не только въ приведенныхъ случаяхъ, а и обыкновенно онъ безсознательно подражаетъ своему противнику и, попадая такимъ образомъ къ нему, врагу, въ подчиненіе, изъ котораго никакъ не можетъ выбиться, натурально очень сердится. Это не негодованіе чѳловѣка, осжорбленнаго въ своихъ вѣрованіяхъ или идеалахъ, не «ненавидящая любовь», не страстное желаніе расчистить жизненный путь отъ тѣхъ или другихъ вредныхъ съ извѣстной точки зрѣнія явленій. Это просто злоба, повидимому, самодовлѣющая и какъ бы безпричинная, почти истерическая. На самомъ дѣлѣ причины у нея, конечно, есть и, вѣроятно, очень сложныя. Тутъ, надо думать, и уязвленное самолюбіе играетъ роль, и другія житейскія мелочи, но въ числѣ прочаго несомнѣнно фигурируете и обида безсознательнаго подчиненія. Во всякомъ случаѣ, высшія способности духа, —воля, сознаніе, критическая мысль-— отсутствуютъ въ злобныхъ выходкахъ и систематическихъ преслѣдованіяхъ г. Буренина. Я уже приводилъ, какъ образчикъ, безцѣльное въ своей неустанности преслѣдованіе, которому онъ подвергаетъ образъ Пьера Бобо —Скоробрыкина —^Антрекотова. Приведу еще о^ношеше г. Буренина ко мнѣ, и тутъ-то, я надѣюсь, читатели особенно убѣдятся въ моемъ безпристрастіи и хладно -
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4