429 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 430 кж, и дѣдаетъ это иногда очень удачно. Такъ, я помню нѣсколько его остроумныхъ пародій на прожзведенія гг Авсѣенки, Максима Бѣлинскаго, Маркевича. Характерный черты писаній этихъ беллетристовъ были схвачены съ большою точностью, и выходило дѣйствительно остроумно и смѣшно. Конечно, не всегда г. Буренинъ справляется съ своей задачей одинаково успѣшно, но всетаки пародія есть его настоящій конекъ въ критикѣ. У насъ мало кто на этомъ конькѣ ѣздитъ, а г. Буренинъ часто сѣдлаетъ его и подчасъ дѣйствительно ловко копируетъ въ каррикатурномъ видѣ, смѣшиыя и фалынивыя стороны якобы разбираемыхъ произведеній; якобы разбираемы-хъ потому что, даже въ случаѣ чрезвычайной удачности пародій, она всетаки не можетъ замѣнить собою критическій разборъ, если, разумѣется, произведете, о которомъ идетъ рѣчь, заслуживаетъ какого нибудь вниманія. Пародія сама по себѣ ничего не доказываетъ, ни даже того, чтобы трактуемое произведеніе, дѣйствительно, заслуживало пародій. Склонность г. Буренина къ пародій не только въ поэзіи и беллетристикѣ, а и въ критикѣ, во всякомъ случаѣ заслуживаетъ вниманія. Но ею не исчерпываются виды подражанія и вообще подчиненія, къ которымъ онъ и въ критикѣ прибѣгаетъ вольпо и невольно. Есть разсказъ объ танцорѣ, который не иначе могъ начать танцевать, какъ «отъ печки». Хорошо ли или дурно танцовалъ онъ, —объ этомъ разсказъ умалчиваетъ. Извѣстно только, что онъ былъ въ болыпомъ затрудненіи всякій разъ, когда печки не оказывалось или судьба помѣшала его вдали отъ нея, ну а начнетъ отъ печки, такъ ужъ съ большою бойкостью продѣлываетъ надлежащіяпа. Нѣчто подобное представляетъ собою г. Буренинъ, какъ критикъ. Онъ почти всегда начинаетъ свои «критическіе этюды» съ опроверженія или напротивъ того съ подтвержденія чужихъ мнѣній о данномъ писателѣ или литературномъ произведеніи. Очень часто, впрочемъ онъ этимъ и оканчиваетъ (не отходить отъ печки), такъ что въ концѣ концовъ вы рѣшительно не знаете, въ чемъ же состоитъ собственное мнѣніе г. Буренина и даже существуетъ ли оно, это собственное мнѣніе. Дѣлается это не только въ такихъ случаяхъ, когда, по какимъ нибудь опредѣленнымъ соображеніямъ критика, правильнымъ или неправильпымъ, нужно опроверженіе или подтвержден! ѳ чужого мнѣнія; нѣтъ, г. Буренина просто безсознательно тянетъ на чужіе слѣды, это только одно изъ проявленій его мимичности. Взять хоть бы недавній полемическій эпизодъ по поводу гр. Л. Н. Толстого. Г. Буренинъ «запщщалъ) гр. Толстого отъ разныхъ нападокъ, самъ усердно нападалъ на нападаю - щихъ, но собственнаго мнѣнія о существенныхъ вопросахъ полемики, —о теоріи непротивленія злу, о характерѣ народныхъ разсказовъ Толстого, о странныхъ и печальныхъ противорѣчіяхъ, въ который всталъ «великій писатель русской земли», —такъ и не высказалъ. Скажутъ, можетъ быть, что это въ г. Буренинѣ полемическая жидка говоритъ, что въ жару полемики онъ просто не успѣваетъ сказать свое мнѣніе. На счетъ полемической жилки я не спорю, она несомнѣнно есть, но столь же несомнѣнно, что собственнаго мнѣнія у него просто нѣтъ, а вся его полемика имѣетъ чисто мииическій, подражательный характеръ. Это въ высшей степени любопытная черта. Дѣло въ томъ, что, полемизируя съ большимъ жаромъ, даже со злостью, доводящею его до совершенно непристойныхъ выходокъ, г. Буренинъ въ то же время безсознательно усвоиваетъ тонъ противника и характеръ его аргументацш, онъ подражаетъ противнику, копируетъ его, подчиняется ему. Я даже думаю, что въ этомъ заключается секретъ его злобы, часто, повидимому, совершенно безпричинной. Въ самомъ дѣлѣ, подчиняться другому чоловѣку не во имя общности принциповъ или личнаго уваженія, а единственно потому, что не можешь не подчиниться, —это оскорбительно, даже не при такомъ самолюбіи, какимъ надѣленъ г. Буренинъ. Я могъ бы привести много примѣровъ такого курьезнаго, но несомнѣннаго безсознательнаго подчиненія въ полемикѣ г. Буренина. Но для этого надо рыться въ ста,- рыхъ номерахъ «С.-Петербургскихъ Вѣдомостей» и «Новаго Времени», а это и долго, и скучно, и неинтересно пожалуй будетъ для читателей, потому что пришлось бы перетряхивать старый, давно забытый соръ. Я остановлюсь только на- полемикѣ о гр. Толстомъ, которая, вѣроятно, еще у многихъ въ памяти. Правда, г. Буренинъ полемизировалъ по этому поводу и со мной, но, я надѣюсь, изъ дальнѣйшаго вы убѣдитесь, что я ни мало не уязвленъ его выходками и сохраняю полное безпристрастіе. Я писалъ, между прочимъ, о противорѣчіяхъ между словомъ и дѣломъ гр. Толстого. Г. Буренинъ, взявъ на себя защиту гр. Толстого, указанныхъ мною фактовъ не отрицалъ, но собственнаго мнѣнія объ нихъ не выразилъ, а рипостировалъ въ томъ смыслѣ, что и я не свободенъ отъ противорѣчій между словомъ и дѣломъ, между теоріей и жизнью. Такимъ образомъ, онъ просто повторилъ мой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4