415 СОЧИНБШЯ н. к, гр. Толстой можетъ образовать, а всѣ остальные его почитатели и поклонники обречены либо на чисто словесное сочувствіе къ его ученіямъ, сочувствіе, которое ни въ чемъ не измѣнитъ ихъ жизни, развѣ прибавитъ къ ней лицемѣрія; либо на успокоительное утвержденіе въ отрипаніяхъ: не помогай ближнему деньгами, не помогай зпаніемъ, не помогай заступничествомъ, не противься злу... ,Эта часть программы гр. Толстого такъ удобоисполнима, что за нее, конечно, схватятся многіе, дабы совершенно одеревѳнѣть и спокойно жуировать подъ прикрытіемъ великаго имени. И въ этихъ печальныхъ результатахъ утонетъ все доброе, что есть въ проповѣди Толстого, весь его призывъ къ правдѣ и труду... VI. О г. Бурѳнинѣ *). Г. Буренинъ есть безпорно одна изъ самыхъ замѣтныхъ фигуръ въ нашей текущей литературѣ, и едва-ли кто-нибудь удивится, если я посвящу ему цѣлую главу своего дневника. Удивительно, можетъ быть, наоборотъ то, что до сихъ поръ никто не предложилъ читателямъ взглянуть съ нѣкоторою серьезностью на этого писателя. Г. Буренинъ пишетъ очень давно и притомъ въ такихъ распространѳнныхъ изданіяхъ, какимъ были въ свое время «С.-Петербург-, скія Бѣдомости» редакціи Корша и каково теперь «Новое Бремя>, не говоря объ томъ, что случайно онъ печатался и въ разныхъ другихъ мѣстахъ. Г. Буренинъ, что называется, «бойкое перо». Г. Буренинъ чрезвычайно разнообразенъ: онъ и критикъ, и беллетристъ, и поэтъ. Еакъ поэтъ, онъ опять таки разнообразенъ: переводить Барбье, Гюго, Аріосто и проч. и самъ пишетъ «пѣсни и шаржи». Все это даетъ ему право на вниманіе гораздо большее, чѣмъ какое до сихъ поръ оказывала ему литература, а вниманіе читателей гарантировано уже тѣмъ, что г. Буренинъ слишкомъ двадцать лѣтъ, а, можетъ быть, и гораздо больше, ежепедѣльно предъявляетъ имъ себя въ томъ или другомъ видѣ. Нѣкоторые изъ его фельетоновъ, напримѣръ, затѣянная имъ недавно безконечная путаница подъ заглавіемъ, помнится, «Бобо» —скучны и, какъ я могу засвидѣтельствовать по собственному опыту и по наслышкѣ отъ другихъ, читаются съ зѣвотой и даже не дочитываются. Знаю я также людей, которые не читаютъ произведений г. Буренина по нѣкоторой брезгливости. Но, вообще говоря, г. Буренинъ пи- *) 1886, сентябрь. МИХАЙЛОВСКАГО. 416 сатель изъ очень читаемыхъ. И надо же, наконецъ, подвести какіе-нибудь итоги этому слишкомъ двадцатилѣтнему еженедѣльному чтенію. Что же мы, читатели, вынесли изъ этого чтенія? Въ чемъ насъ г. Буренинъ убѣдилъ иди разубѣдилъ, что освѣтилъ критическимъ взглядомъ, что далъ, какъ поэтъ, съ чѣмъ и во имя чего боролся? Все это вопросы, вполнѣ естественные относительно писателя,, работающаго многіе годы. И, однако, никто, я думаю, не отвѣтитъ на нихъ сразу. Иные, можетъ быть, даже усомнятся въ законности этихъ вопросовъ именно по отношенію къ г. Буренину. Мы увпдимъ ниже почему это такъ выходитъ. А теперь попробуемъ установить нѣкоторыя черты писательской физіономіи г. Буренина. Г. Буренинъ издалъ нѣкоторыя свои про - изведенія —стихотворенія, разсказы, фельетоны —отдѣльными книжками. Первое по времени такое изданіе есть сборникъ стихотвореній «Былое» (1880 г.). Составъ этой книги въ двадцать слишкомъ листовъ сдѣдующій. Во-первыхъ, идутъ переводы: изъ Барбье, изъ Томаса Гуда, изъ Виктора Гюго, изъ Байрона, Аріосто, Альфреда деМюссе, Чаттертона. Переводы занимаютъ почти половину книги. Затѣмъ мы имѣемъ группу стихотвореній подъ общимъ заглавіемъ «Военно-поэтическіе отголоски». Всѣ они относятся ко времени франко- прусской войны и направлены къ осмѣянію прусскаго милитаризма, а достигается этотъ результатъ слѣдующимъ версификаторскимъ кунстштюкомъ. Беретъ, напримѣръ, г. Буренинъ Жуковскаго переводъ баллады Шиллера «Графъ Габсбурге кій». Позвольте напомнить начало этой баллады, которую едва-ли не всѣ мы въ дѣтствѣ чуть не наизустъ учили: Торжественнымъ Ахенъ весельемъ шумѣіъ; Въ старинныхъ чертогахъ, на пирѣ Рудольфъ, пмператоръ избранный, сидѣлъ Въ сіяпьн вѣнца и въ порфирѣ. Тамъ кушаеъя реішскіи пфальцграфъ разносилъ, Богемецъ напитки въ бокалы цѣдилъ, И семь избирателей, чиноиъ Устроенный древле свершая обрядъ, Блистали, какъ звѣзды предъ солнцемъ блестятъ, Предъ новымъ свонмъ властелиномъ. Г. Буренинъ озаглавлпваетъ свое стихотвореніе «Графъ Шёнгаузенскій» п начинаетъ такъ: Торжественный празднпкъ весельемъ шумѣлъ Въ Версали, при главной квартирѣ; Хозяинъ графъ Отто фонъ-Внсмаркъ сидѣлъ Въ блестящемъ маіорскомъ мундирѣ. Фонъ-Мольтке безмолвно сигару курилъ; Подбѣльскій напитки въ бокалы цѣдилъ; И штабные, младшіе чиномъ, Стояли поодаль начальниковъ въ рядъ, На вытяжкѣ, будто свершали нарадъ Онн на плану подъ Верлиномъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4