413 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 414 другая —умственному, третья —ремесленному и четвертая —общенію съ людьми. Мнѣ представилось, что тогда только уничтожится то ложное раздѣленіе труда, которое существуетъ въ нашемъ обществѣ^ и установится то справедливое раздѣленіе труда, которое не нарушаетъ счастія человѣка». Нѣсколько далѣе, гр. Толстой оговаривается, что онъ не стоитъ за эти четыре «упряжки», что раздѣливъ такимъ образомъ свой день и чувствуя себя при этомъ во всѣхъ отношеніяхъ прекрасно, онъ допускаетъ возможность еще лучшаго распредѣленія труда и времени. И совершенно напрасно оговаривается, ибо лучшаго, пожалуй, что и не выдумаешь. Программа выходить соблазнительно стройная, красивая и чрезвычайно определенная —часъ въ часъ разсчитанъ. Одна бѣда... Впрочемъ, нѣтъ, полторы бѣды... Первая бѣда, пожалуй, только полбѣды. Она въ томъ, что при существующихъ условіяхъ это программа дня не человѣколюбца, какъ можно бы было ожидать, судя по основному требованію любви къ ближнему, которое постоянно предъявляетъ гр. Толстой, а себялюбца. Человѣкъ, который выполнитъ эту программу, будетъ навѣрное очень здоровъ, испытаетъ много цѣнныхъ наслажденій, даваемыхъ разнообразіемъ деятельности, которымъ позавидовалъ бы самъ Эпикуръ, но когда же онъ будетъ помогать ближнему? Правда, помощь ближнему можетъ войти въ составъ вечернихъ занятій, то есть четвертой упряжки, посвященной < установленному общенію съ людьми». По, во первыхъ, что это за установленное общеніе, а, во вторыхъ, какъ быть, если помощь ближнему понадобится не вечеромъ, а утромъ, въ тотъ часъ, когда по росписанію полагается заниматься «тяжельшъ трудомъ, отъ котораго вспотѣешь?» или если эта помощь потребуетъ не одной упряжки, а цѣлаго дня? Всѣ эти смущающіе вопросы устраняются однако однимъ соображеніемъ, объкоторомъ впрочемъ гр. Толстой не говорить. Насколько можно судить по отрывочнымъ замѣчаніямъ въ статьяхъ теоретическаго характера и по нѣкоторымъ сказкамъ и разсказамъ, помощь ближнему можетъ быть оказываема, по мнѣнію гр. Толстого, исключительно трудомъ. Помогите вдовой бабѣ или больному мужику вспахать полосу, пристаньте къ плотничьей артели, строющей домъ, помогите пилыцикамъ распилить дрова, натаскайте, кому нужно, воды и т. п., и не берите за свою работу денегъ, а жците, что и вамъ, когда понадобится, помогутъ работой же. Вотъ въ чемъ состоитъ истинная и единственно плодотворная и безупречная помощь ближнему. Можно поэтому думать, что день въ четыре упряжки вполнѣ приложимъ и для человѣколюбца, а именно въ первую упряжку онъ поможетъ Ивану, напримѣръ, вспахать полосу, во вторую —иочинитъ Петру замокъ, въ третью — напишетъ сказку для народа или статью для насъ, въ четвертую —займется поучительной бесѣдой. И такимъ образомъ весь день, не выходя изъ упряжки, посвятить на помощь ближнимъ, которые въ свою очередь тѣмъ же способомъ при случаѣ помогутъ ему. Положимъ, что нѣкоторыя неудобства упряжки этимъ не устраняются, но дѣло не въ этомъ, а въ томъ, что тутъ-то.и начинается настоящая и уже непоправимая бѣда программы гр. Толстого, особенно если принять въ соображеніе его взглядъ на назначеніѳ женщинъ. Кто можетъ выполнить программу упряжки, даже при искреннѣйшемъ желаніи? Доступна ли она, ну хоть тому наборщику, который набиралъ программу гр. Толстого и можетъ быть соблазнился ея красивою и заманчивою определенностью, и который наконецъ необходимъ именно, какъ наборщикъ, ради пропаганды ученія Толстого? Задать этотъ вопросъ значитъ отвѣтить на него, да гр. Толстой не особенно и интересуется наборщикомъ, какъ городскимъ жителемъ. Ну, а деревенскій человѣкъ, мужикъ можетъ жить въ упряжкѣ, предлагаемый Толстымъ? Объ этомъ смѣшно даже и говорить, ибо программа эта должна изломать всю жизнь мужика, всю ее вывернуть на изнанку, тѣмъ болѣе, что и жена мужика должна, по Толстому, только дѣтей рожать и вскармливать, а отнюдь не работать. Вообще человѣкъ, имѣющій какое пибудь свое дѣло, настоящее, а не игрушечное дѣло, которымъ онъ кормится и семью кормитъ, можетъ только улыбнуться на предложеніе жить въ упряжкѣ и отрываться отъ своего дѣла для того, чтобы наколоть дровъ иди натаскать воды, дабы тѣмъ выразить свою любовь къ ближнему. Благо, конечно, тому, кто, по обстоятельствамъ, можетъ дѣлать эти веселыя, пріятныя, здоровыя экскурсіи отъ своего собственнаго дѣла къ чужому, но такихъ счастливцевъ не много найдется. Гр. Толстой ратуетъ противъ роскоши и за трудъ. Это превосходно и за это можно бы было ему только спасибо ска - зать, но практически онъ рекомендуете не трудъ, а именно роскошь, доступную ему самому, но совершенно недоступную огромному большинству. До такой степени недоступную, что ужъ, конечно, не этимъ путемъ будетъ поколеблено зданіе, вѣками строившееся на раздѣленіи труда. Секту, кружокъ, нѣчто въ родѣ монашескаго ордена
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4