21 - ВОЛЬТЕРЪ-ЧЕЛОВѢКЪ И ВОЛЬТЕРЪ-МЫСЛИТЕЛЬ. 22 вышешя мнѣній противника въ квадратъ. Враждебно относясь къ существующимъ религіямъ, Вольтеръ тѣмъ не м-енѣе былъ всю жизнь страстнымъ защитникомъ внѣміровой божіей личности и никогда не былъ нослѣдовательнымъ матеріалистомъ. Недаромъ на построенной имъ въ Фернеѣ церкви онъ сдѣдалъ гордую наднись: Вео егехіѣ Ѵоііаіге: недаромъ на памятникѣ его значится, что онъ сотѣаШі Іез аШёез еі Іез іапаіі^иеа. Между двумя или тремя доказательствами бытія божія, выставляемыми Вольтеромъ, онъ придавалъ особенную цѣну нравственному или, вѣрнѣе, практическому доказательству, и къ тому же доказательству прибѣгалъ онъ иногда и относительно вопроса о безсмертіи души, который рѣшалъ, впрочемъ, въ различное время различно. Ланге (ОевсЫсМе сіез Маіегіаіівтив, 164) очень мѣтко говоритъ, что Вольтеръ не хотѣлъ быть матеріалистомъ, и точно также можно сказать, что онъ не хотѣлъ быть и атеистомъ. Онъ нолагалъ именно, что вѣра въ Бога, помимо своей истинности, нужна для поддержанія порядка въ обществѣ. Ыѣкоторыя его выраженія въ этомъ смыслѣ сдѣлались классическими, какъ, напримѣръ: «8і Біеи п'ехізМ1; раз, іі Іаисігаіі Гіпѵепіег», то-есть, если быВогаине было, такъ надо бы было его изобрѣсти. Извѣстно также возраженіе Вольтера противъ предполагаемой Бейлемъ возможности существованія цѣлаго государства атеистовъ. Вольтеръ никакъ не рѣшался допустить такую возможность нравственности при атеизмѣ. Онъ допускалъ ее, правда, но только для философовъ, для «порядочныхъ людей>, но масса народа, « сволочь >, должна, по его мнѣнію, быть всегда сдерживаема вѣрою въ Бога. Онъ насмѣшливо говорилъ, что еслибы Бейлю пришлось управлять несколькими сотнями крестьянъ (какъ приходилось это самому Вольтеру), то онъ не замедлилъ бы приняться за раснространеніе идеи наказывающаго и награждающаго Бога. Такимъ образомъ, пропасть между «.сволочью» и «порядочными людьми» даетъ себя знать и въ теологіи и существеннымъ образомъ вліяетъ на образъ мыслей Вольтера. Онъ часто развивалъ этотъ нрактическій доводъ и прямо говорилъ, что бытіе божіе должно быть утверждаемо не столько на метафизическихъ основаніяхъ, сколько на этомъ практическомъ доказательствѣ. Не имѣя сочинѳній Вольтера, мы удовольствуемся слѣдующей цитатой изъ повѣсти с Исторія Женни или атеистъ и мудрецъ>. Тенденція разсказа достаточно указывается уже этимъ противоположеніемъ атеиста и мудреца. Мудрецъ Фрейндъ ведетъ, въ присутствіи многочисленнаго общества, поучительную бесѣду съ атеистомъ Биртономъ. Фрейндъ очень краснорѣчивъ и дѣлаетъ нѣкоторымъ образомъ чудеса, обращая въ нѣсколько часовъ заблудшихъ людей на путь истины. Биртонъ играетъ роль болвана въ преферансѣ: карты его открыты и Фрейндъ выбираетъ изъ нихъ то, что ему нужно. Фрейндъ высказываетъ задушевный мысли самого Вольтера и разбиваетъ Биртона, которому, впрочемъ, позволяется также до пзвѣстной степени представлятъ собою Вольтера; рядомъ съ атеистическими воззрѣніями, побѣдоносно опровергаемыми Фрейндомъ, Биртонъ высказываетъ нѣсколько намековъ противъ Мате, о которыхъ разсказчикъ говоритъ; «Мы не мѣшали ему высказывать эти грубыя шутки, въ которыхъ, можетъ быть, и была часть истины, но недоставало ни аттической соли, ни римской вѣжливости>. Перебравъ аргументы болѣе слабые и немогущіе окончательно убѣдить и поразить слушателей и, въ особенности, атеиста Биртона, мудрецъ Фрейндъ говоритъ, наконецъ: <И неужели же изъ-за этихъ вѣроятностей (атеистической доктрины) мы должны были бы отдаться на волю нашихъ пагубныхъ страстей, жить какъ живутъ дикія животныя, вмѣсто всякихъ законовъ признавать одни только свои желанія и сдерживать ихъ только изъ боязни другихъ людей, которые изъ-за этой боязни должны сдѣлаться вѣчными врагами другъ друга, такъ какъ мы всегда желаемъ гибели тѣхъ, кого боимся?.. Предположимъ, что вся Англія приняла атеистическіе принципы, отъ чего, впрочемъ, избави насъ Господи; тогда, я понимаю, конечно, нашлось бы не мало гражданъ, съ спокойными и кроттшъ характеромъ, довольно богатыхъ, чтобы имѣть выгоду въ несправедливости, руководимыхъ, однако, чувствомъ чести и, следовательно , слѣдящихъ за своими поступками; они могли бы ужиться другъ съ другомъ; занимаясь искусствами, которыя смягчаютъ нравы, они могли бы наслаждаться миромъ и невинными забавами честныхъ людей; но буйный и бѣдный атеистъ, увѣренный въ безнаказанности, былъ бы глупцомъ, еслибъг онъ не убилъ васъ, чтобы украсть у васъ деньги. Тогда прервались бы всѣ общественный связи, тайныя престунленія наводнили бы міръ, подобно саранчѣ, едва замѣтной вначалѣ, но потомъ опустошающей наши поля; чернь превратилась бы въ шайку разбойниковъ, въ родѣ нашихъ воровъ, десятую часть которыхъ приговаривали къ висѣлицѣ на нашихъ сессіяхъ. Они проводили бы свою несчастную жизнь въ тавернахъ съ погибшими женщинами. Колотя ихъ и дерясь между собою, они засыпали бы пьяные посреди свинцовыхъ кружекъ, которыми под-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4