389 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 390 днтся съ мнѣніѳмъ самого народа. Есть у него въ этомъ отношеніи чрезвычайно поучительная сказочка « Идьясъ » (тоже текстъ къ лубочной картинѣ) . Это разсказъ о томъ, какъ богатый и добрый башкирецъ Идьясъ отъ разныхъ несчастій обѣднѣдъ и пошедъ къ сосѣду въ работники. Тутъ онъ и нашелъ свое счастіе. Жена его разсказываетъ объ этомъ такъ: «Теперь встанемъ мы со старикомъ, поговоримъ всегда по любви въ согласіи; спорить намъ не о чемъ, —только намъ и заботы, что хозяину служить. Работаемъ по силамъ, работаемъ съ охотой, такъ, чтобы хозяину не убытокъ, а барышъ былъ. Придемъ,—обѣдъ есть, ужинъ есть, кумысъ есть. Холодно, —кизякъ есть погрѣться и шуба есть. И есть, когда поговорить, и о душѣ подумать, и Богу помолиться. Пятьдесятъ дѣтъ счастья искали, теперь только нашди>. —Вѣдь это же прямая идеализація батрачества! И гр. Толстой торопится закрѣпить ее авторитетомъ «писанія», правда, мусульмане каго. Присутствую щій при исповѣди Ильяса и его жены мулла удостовѣряетъ, что «это умная рѣчь>, что «это и въ писаніи такъ написано». Я не знаю мусудьманскаго писанія, но очень сомнѣваюсь, чтобы тамъ было написано что нибудь подобное; а пишется это очень часто въ писаніяхъ разныхъ либерально-буржуазныхъ ученыхъ и пубджцистовъ, которымъ очень желательно ссадить мужика съ его собственнаго хозяйства и водворить батракомъ у чужого хозяйства. Оно такъ и должно быть по идиллическому плану либерадьныхъ экономистовъ. Но простонародный читатель разсказовъ гр. Толстого, въ закоснѣдости своей, едва ди соблазнится этой идилліей, едва ли согласится ■бросить по доброй волѣ свое, хотя бы салое убогое хозяйство и стать въ положеніе, при которомъ есть и обѣдъ, и ужинъ, но въ то же время «только и заботы, что хозяину служить». Я не произвольные выводы дѣлаю изъ народныхъ разсказовъ гр. Толстого, я привожу поддинныя слова, и всякій можетъ ихъ провѣрить. Очень вѣроятно, что для многихъ почитателей «ведикаго писателя земли русской», какъ вѣрно и красиво назвалъ Толстого Тургеневъ въ своемъ по- «дѣднемъ, предсмертномъ письмѣ, все это неожиданность, которой не хочется и непріятно вѣрить. Я это очень хорошо понимаю. Мнѣ и самому было больно и странно читать эти сказки, но пришлось уступить очевидности, а затѣмъ пришлось искать объясненія такому удивительному, такому печальному явленію. Если же многіѳ изъ почитателей Толстого, несклонныхъ, напримѣръ, къ идеадизаціи батрачества, не замѣчали до сихъ поръ этой стороны его разсказовъ, то это зависитъ только отъ ихъ невнимательности. А къ гр. Толстому, какъ это ни страннымъ можетъ на первый взглядъ показаться, конечно, невнимательны. Повидимому, только и разговоровъ, что объ немъ, каждая его строчка жадно читается, но отсутствіе критическаго взгляда, всдѣдствіе поклоненія, такъ-же способно помѣшать внимательному чтенію, какъ и недостаточное уваженіе иди предвзятая готовность искать однихъ недостатковъ. Мы сейчасъ увидимъ, въ чемъ, по моему мнѣнію, сдѣдуетъ искать причинъ происхожденія вышеприведенныхъ странностей въ народныхъ разсказахъ гр. Толстого. А теперь подведеиъ нѣкоторые итоги. Въ своихъ народныхъ разсказахъ, гр. Толстой, желая стать на общую съ народомъ почву, (желаніе само по себѣ очень естественное и законное), поддакиваѳтъ нѣкоторымъ, вовсе не желательнымъ, суевѣріямъ и фантастическимъ представденіямъ мужика и въ то же время, по отношенію къ дѣламъ житейскимъ, самымъ рѣзкимъ образомъ топчетъ нѣкоторые идеалы народа, заслуживающіе совсѣмъ иного трактованія (воля, какъ наказаніе за злое дѣло; батрачество, какъ идеальное состояніѳ). Примѣры этому мы увидимъ, можетъ быть, и еще. А для заключенія этой главы остановимся на одномъ пунктѣ, повидимому, крайне удаленномъ отъ мужика. Мы попробуемъ, однако, взглянуть на него именно съ точки зрѣнія мужика, а кстати покончимъ съ однимъ частньшъ взглядомъ гр. Толстого, надѣдавшимъ въ посдѣднее время много шуму. Въ ^ 5 —6 «Русскаго Богатства» напечатана выдержка изъ письма гр. Толстого <по поводу возраженій па главу о женщинахъ» (напечатанную въХІІ томѣ). Письмо озаглавлено; «Трудъ мужчинъ и женщинъ». Гр. Толстой развиваетъ въ немъ свою прежнюю мысль. Всякій человѣкъ, — онъ говорить, —какъ мужчина, такъ и женщина, долженъ служить дюдямъ, но каждый по своему. Решительный противникъ раздѣлѳнія труда въ принпипѣ, гр. Толстой въ этомъ случаѣ является столь же рѣшительнымъ его сторонникомъ. Женщинѣ предоставляется въ силу этого трудъ дѣторожденія и кормленія. Все это мы уже слышали, но вотъ гдѣ оригинальность письма; «.Идеальная женщина, по мнѣ, будетъ та, которая, усвоивъ высшее міросозерцаніе того времени, въ которомъ она живетъ, отдается своему женскому, непреодолимо вложенному въ нее призванію, —родить, выкормить и воспитаетъ наибольшее количество дѣтей, способныхъ работать для людей, по усвоенному ею міросозерцанію». Кажет-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4