371 СОЧИЕЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 372 11 ІІІ I ІІіі, Ііі 1 ш Ш I ііі III |і и 11 закдючѳніе одно. Пусть всѣ, негодующіе на вышенаписанныя строки, помнятъ, что гр. Толстой—большой человѣкъ, сила, которая, какъ и всякая сила, можетъ приносить большую пользу и большой вредъ, можетъ однимъ и тѣмъ же напряженіемъ легкихъ раздуть уголь и погасить свѣтильникъ. Никому не уступлю я въ глубокомъ уваженіи къ десницѣ Толстого, въ уваженіи и любви, почти личной. Но именно по этому шуйца его, такъ непомѣрно вытянувшаяся въ послѣднее время, вызываетъ во мнѣ особенно горькія чувства. ІУ. А. Н. Островекій.—Еще о гр. Л. Н. Толстомъ *). 2 іюня умѳръ Александръ Николаевичъ Островскій... Есть писатели, подводить итоги литературной дѣятельности которыхъ трудно не потому, чтобы дѣятельность эта давала поводъ къ какимъ-нибудь недоразумѣніямъ, которыя надлежало бы распутывать, разъяснять, а, напротивъ, потому, что вдѣсь все ясно, все какъ на ладони. Таковъ именно покойный драматурга. Выло время, когда наши старииныя партіи славянофиловъ и западниковъ пробовали, такъ сказать, рвать его каждая въ свою сторону, или судить съ своей исключительной узкой точки зрѣнія. Время это было недолгое и прошло оно уже давно. Много лѣтъ подъ-рядъ Островскій помѣщалъ свои комедіи бъ періодическомъ изданіи, одна изъ главным, заслугъ котораго въ исторіи русской литературы состоитъ, конечно, въ выработкѣ точки зрѣнія, одинаково отрицательной, какъ по отношенію къ слафянофильству, такъ и по отношенію къ западничеству, но вмѣщающей въ себѣ здоровыя стороны того и другого. Объ Островскомъ было писано не мало, но, независимо отъ того, что освѣтилось этими критическими писаніями (нѣкоторыя изъ нихъ навсегда останутся образцами критики), какъ-то и само собою выяснилось, что Островскому нѣтъ мѣста въ тѣхъ двухъ литературно-политическихъ партіяхъ, которыя имѣливліяніе и обладали жизненностью лишь до тѣхъ поръ, пока витали въ отвлеченныхъ отъ дѣйствительной практической жизни сферахъ. Надъ его могилою не слышалось разногласій, проистекающихъ изъ этого отжившаго дѣленія. Не слышалось и никакихъ другихъ разногласій, и, чтобы оцѣнить это обстоятельство по достоинству, полезно припомнить разнообразную полемику, происходившую въ виду могилъ другихъ, недавно умершихъ, болыиихъ нашихъ писателей, —Достоевскаго, Тургенева. Передъ гробомъ Островскаго всѣ одинаково почтительно преклонились, безъ оговорокъ, безъ споровъ. Правда, одна газетка («С.-Петербургскія Вѣдомости») попробовала пискнуть что-то на ту тему, что, дескать, только высшіе «кудьтурные> классы способны дать иастоящій матеріалъ для драмы, а творчество Островскаго всегда вращалось въ низменныхъ общественныхъ сферахъ. Но этотъ пискъ якобы аристократической души г. Авсѣенки такъ и заглохъ среди презрительныхъ насмѣшекъ и, такимъ образомъ, въ счетъ идти не можетъ. Это даже не исключеніе. Это —такъ, со- *) 1886, іюнь. Такимъ образомъ, не только всѣми одинаково признана тяжелая утрата, понесенная русской литературой, но и скорбь объ ней и мотивы скорби изложены въ самыхъ разнообразныхъ органахъ чуть не одними и тѣми же словами. Все это показываетъ, до какой степени Островскій былъ ясенъ, до какой степени въ немъ разъяснять нечего. Всѣ, вызванный его внезапною смертью, статьи, замѣтки, некрологи почти дословно повторяютъ другъ друга. Это зависитъ, конечно, не отъ безспорности огромнаго таланта покойника: изъ ряда вонъ выходящіе таланты другихъ недавнихъ покойниковъ, Тургенева и Достоевскаго, столь же несомнѣнны, и, однако, копій изъ-за нихъ переломано было не мало. Не о степени ихъ талантливости препирались, а объ чемъ-то другомъ,— о пѣкоторыхъ чертахъ ихъ писательской индивидуальности вообще. Въ чемъ же состоятъ главный черты писательской индивидуальности Островскаго и почему она не вызываетъ страстныхъ споровъ и рѣзкихъ разногласій? Возстановляя въ своей памяти длинный — длинный рядъ героевъ и героинь Островскаго, невольно представляешь ихъ себѣ снабженными либо волчьимъ ртомъ, либо лисьимъ хвостомъ, либо тѣмъ и другимъ вмѣстѣ. Психологія насилія и обмана въ ихъ бытовой русской формѣ,—этимъ исчерпывается содержаніѳ чуть не всѣхъ произведеній Островскаго и, во всякомъ случаѣ, всѣхъ тѣхъ, которыя еще долго, долго будутъ намъ напоминать его, которыя для него наиболѣе характерны и въ то же время составляют по истинѣ драгоцѣнный вкладъ въ русскую литературу и сценическое искусство. Нсторическія драмы или «драматическія хроники» Островскаго, равно какъ и фантастически - поэтическая «Снѣгурочка», обладая большими достоинствами, не оригинальны и не характерны для литературной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4