365 ДЙЕВІТИЕЪ ЧИТАТЕЛЯ. 366 наго» періода дѣятѳдьности графа нѳ отвергнуто обществомъ и не исключено изъ его сочиненій, то—сдава жестокому, сдава невѣжественному! . . Очевидно, все это как® то недоразумѣнія, недостойныя большого имени гр. Льва Толстого. Очевидно, графъ не дѣдо говоритъ и никогда искренно не считадъ себя жестокимъ. невѣжественнымъ, низкимъ человѣкомъ. И въ самомъ дѣлѣ, какое ужъ смиреніе и какое ужъ сознаніе въ собственномъ невѣжествѣ можно найти, напримѣръ, въ статьѣ <0 назначѳніи наукъ и искусствъ»? Любопытная эта статья. Въ ней есть очень вѣрныя мысди, хотя многія изъ нихъ выражены отнюдь не умѣстно и не своевременно, и хотя рядомъ съ ними не мало и ошибокъ. Но любопытна она, между прочимъ, и своимъ совсѣмъ ужъ не смиреннымъ тономъ. Такъ, напримѣръ, графъ рѣшительно заявляетъ, что «вся) ученые проглядѣли бездоказательность, неправильность и совершенную произвольность выводовъ» Мальтуса, а вотъ графъ пришелъ и открыть Америку... Ну, и что-жъ, вы, творящіѳ себѣ кумира, —- всетаки будемъ нѣть славу смиренному графу? Что-жъ, забудемъ, вмѣстѣ съ его смиренствомъ, тѣхъ людей,—а между ними есть и наши, русскіе люди, —которые когда-то служили вамъ свѣточами и много раньше и, конечно, безъ сравненія лучше графа учили васъ, между прочимъ, и правильному отнопіенію къ выводамъ Мальтуса? Правда, они сапоговъ не шили, но они искали свѣта и васъ къ нему звали, и не все розы были на ихъ пути, о! далеко нѣтъ... Хорошо, забудемъ, но да будетъ-же намъ по крайней мѣрѣ стыдно! Удивительная статья графа <Женщинамъ> (я не знаю, успѣю дж я сказать, чѣмъ именно она удивительна) начинается ссылкой на библію, по которой мужчинѣ данъ законъ труда, а женщинѣ —законъ рожденія. Ссылка эта совсѣмъ чужая графу Толстому, который строить свое зданіе на Новомъ, а не на Ветхомъ Завѣтѣ, на евангедіи, а не на библіи. Эта ссылка, равно какъ и непосредственно примыкающія на ней размышденія о неизмѣнности обоихъ законовъ, принадлежитъ нѣкоему минусинскому крестьянину, съ логически стройнымъ ученіемъ котораго читатели могли познакомиться изъ одной статьи Глѣба Успенскаго въ < Русской Мысди», («Сѣверный Вѣстникъ» надѣется скоро представить своимъ читатедямъ' болѣе подробное изложеніе этого ученія я свѣдѣнія о его авторѣ}. Но гр. Толстой умадчиваѳтъ объ этомъ и съ христіанскимъ чувствомъ предоставляетъ минусинскому крестьянину счастіе неизвѣстности, какъ богоугодному старику сказки... Это частности, конечно. Но вся статья «о назначеніи наукъ и искусствъ» пронизана этими частностями, и вездѣ гр. Толстой съ странною иомѣсью вѳликодѣпія и смиренія открываетъ давно открытая Америки, причемъ, однако, очевидно далеко не всегда знакомъ изъ первыхъ рукъ съ предметами, о которыхъ говоритъ. Иначе онъ, напримѣръ, не назвалъ-бы основатедеъ органической теоріи общества Конта; это просто неправда. Чедовѣкъ величаво говоритъ: никто до сихъ поръ Америки не показывалъ,—вотъ вамъ Америка! И въ то же самое время, тотъ же самый человѣкъ смиренно объявляетъ себя невѣжественнымъ. Чть это такое? Скажутъ, можетъ быть, что гр. Толстой смиряется только передъ народомъ, только передъ нимъ признаетъ свои знанія и таланты ничтожными, а съ такъ называемыми образованными людьми иди даже учеными онъ помѣряться можетъ, ибо обдадаетъ совершенно достаточными знаніями, чтобы нѣсколькими презрительными словами покончить съ заблужденіями ученыхъ. Конечно, и это уже порядочная брешь въ смиреніи, такъ что, можетъ быть, незачѣмъ было и смиренный огородъ про свою «яевѣжественность > городить. Но пусть такъ. Мы сейчасъ увидимъ, что несетъ графъ народу... . Я знаю, многіе изъ почитателей гр. Толстого съ негодованіемъ читали вое вышенаписанное. Знаю, что и въ печати на эту тетрадь дневника посыплется всяческая брань: въ средѣ идодопоклонниковъ нельзя безнаказанно посягать на кумиры. Но я должепъ быдъ и имѣлъ право написать написанное. Сдишкомъ десять лѣтъ тому назадъ, по поводу статьи гр. Толстого «О народномъ образованіи» (вошедшей въ двѣнадцатый томъ) поднялась полемическая буря, въ которой и я, пишущій эти строки, принялъ участіе статьями «Десница и шуйца гр. Толстого». Я горячо принялъ сторону графа, что не мѣшало мнѣ видѣть его шуйцу, и пристально изучивъ всѣ его сочиненія, представилъ читатедямъ результаты изученія. Съ тѣхъ поръ я имѣлъ честь лично познакомиться съ гр. Толстымъ, имѣдъ съ нимъ додгія бесѣды и на себѣ испыталъ свойственное ему обаяніе. Это личное впечатлѣніе только утвердило во мнѣ то отношеніе къ нему, которое я вынесъ изъ изученія его сочиненій. И тамъ, и тутъ, и въ книгѣ,и въ устной бесѣдѣ, я видѣлъ человѣка, духъ котораго находится въ неустанной работѣ надъ вопросами, одинаково затрогивающими и умъ, и сердце. Эта неустанность многосторонней внутренней работы, присутствіе ко-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4