353 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 354 топ Оеогд ѵоп бігуску, Ьеірхід - ВегИп 1885). Разумеется, мы воздержимся отъ чрезмѣрнаго обобщѳнія результатовъ, къ какимъ ириведетъ насъ маленькая параллель между Кавелинымъ м Сальтеромъ, но увидимъ, по крайней мѣрѣ, въ чемъ состоитъ разница между моралью, какъ живымъ, практическимъ дѣломъ, и моралью, какъ прѳдметомъ любознательности. Однако Кавѳлинъ и Сальтеръ выбраны нами не совсѣмъ случайно, это не первые попавшіеся подъ руку писатели по этикѣ. Кавелинъ любопытенъ для насъ въ данномъ случаѣ тѣмъ, что именно онъ такъ рѣшительно ставитъ тезисъ о разнипѣ между русскимъ и европейский отношеніемъ къ вопросамъ морали. Сальтеръ интересенъвъ другомъ отнопіеніи. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Ыью-Іоркѣ образовалось «общество для нравственной культуры» (Зосіеіу Іог ЕіЫсаІ СдНиге), имѣвшее значительный успѣхъ. По прошествіи нѣкбтораго времени открылось отдѣлевіе этого общества въ Чикаго, однимъ изъ членовъ котораго и состоитъ Сальтеръ. Подробности объ этомъ движеніи можно найти въ книгѣ Ь'ёѵо1ийоп геіі^іеизе сон^етрогаіпе сЬег Іев апёіаіа, Іез атёгіеаіпз еі Іез Ьіпйоиз, раг 1е сотіе ОоЪІеі й'АЫеИа, а съ принципами общества мы отчасти познакомимся ниже. Такимъ образомъ книга Сальтера не есть одиночное, исключительное явленіе, и авторъ есть не болѣѳ, какъ одинъ изъ цѣлаго ряда единомыслящихъ дѣятелей. Почтя въ любомъ трактатѣ по предмету этики можно найти болѣе или менѣе пространный разсужденія о свободѣ воли. Есть они и въ «Задачахъ этики» Кавелина. Ихъ нельзя назвать удачными и разрѣшающими вопросъ, хотя Кавелинъ и думаетъ, что онъ <устранидъ спекуляціи отвлеченной логика», и что его соображенія на этотъ счетъ «пополняютъ нѣкоторые существенные пробѣлы въ современномъ научномъ міросозерцаніи». Для нашей ближайшей цѣли нѣтъ впрочемъ никакой надобности входить въ оцѣнку мыслей Кавелина. Съ насъ достаточно отмѣтить, что онъ посвящаетъ цѣлую главу разсужденіямъ о знаменитой антиноміи свободы воли и необходимости. Въ книгѣ Сальтера напротивъ того мы найдемъ всего нѣсколько строкъ по этому теоретическому вопросу. А именно, говоря о томъ, что нравственнымъ поступкомъ, то есть подлежащимъ нравственному суду, можетъ быть только поступокъ свободный. Сальтеръ замѣчаетъ: «понятно, что я употребляю слово «свобода» не въ какомъ нибудь спорномъ, метафизическомъ смыслѣ, а только въ томъ, въ какомъ мы всѣ ежедневно его употребляемъ: свобода Соч. Н. К. МИІАЙЛОВОКАГО, т. VI. отъ внѣшняго давл8нія>. Эту оговорку нашъ американецъ считаетъ совершенно достаточною для того, чтобы были устранены всякія возможный недоразумѣнія. И въ самомъ дѣлѣ, вотросъ о свободѣ воли есть одинъ изъ коренныхъ вопросовъ философіи, психологіи и этики, и недаромъ объ немъ цѣлые вѣка препирались лучшіе умы. Но важепъ онъ главнымъ образомъ, какъ предметъ теоретическаго изслѣдованія, пожалуй, какъ предмета любознательности, а для житейскаго обихода, для практическихъ «злобъ дня», пожалуй, дѣйствительно совершенно достаточно ссылки на общеупотребительный смыслъ слова: свобода. Горячій проповѣдникъ моральной истины или искатель ея, вообще человѣкъ злобы дня, какъ практическій дѣятель, не станетъ погружаться въ волны вѣковѣчныхъ дебатовъ о свободѣ воли и необходимости. (Я подчеркиваю слова «какъ практическій дѣятель», дабы напомнить, что, разсматривая отдѣльно мораль, какъ теорію, и мораль, какъ практику, я лишь слѣдую пріему Кавелина). Признавая свободу воли, вы проповѣдуете, положимъ, что человѣкъ долженъ возлюбить ближняго, какъ самого себя, и надѣетесь этою проповѣдью убѣдить людей распорядиться своею свободою именно въ этомъ направленіи. Отрицая свободу воли, вы монсете ироповѣдовать туже самуюморальную истину, въ разсчетѣ на то, что убѣдительность вашей проповѣди или вашего примѣра займетъ свое мѣсто въ цѣпи причинъи слѣдствій, гнущихъ несвободную волю въ извѣстную сторону. Такимъ образомъ, ни содержаніе моральной истины, ни пріемы ея пропаганды не измѣняются оттого, что вы рѣшаете вопросъ о свободѣ води на два противоположные манера. Безъ сомнѣнія, то или другое рѣшеніе этого вопроса можетъ повліять и на характеръ вашихъ нравственныхъ идѳаловъ, но не непосредственно, а такъ, что войдя въ составъ вашего міросозерцанія вообще, такъ или иначе на него повліяетъ. И Сальтеръ, вѣроятно, имѣетъ на этотъ счетъ свое мнѣніе, имъ самимъ выработанное или примыкающее къ какому нибудь готовому рѣшенію, но, охваченный злобой дня, онъ торопится перешагнуть черезъ спорный теоретическій вопросъ. Такъ поступаетъ европеецъ (американецъ), который, по схемѣ Кавелина, долженъ былъ бы относиться къ этикѣ, какъ къ предмету теоретическаго интереса и любознательности. Паоборотъ, самъ Кавелинъ, долженствующій, въ качествѣ русскаго человѣка, «неносредственнѣеиярче» искать « нравственнаго обновленія» , не отказывается вложить свою лепту въ вопросъ о свободѣ воли и необходимости. Кажется, что въ этомъ случаѣ именно европейскій, а не русскій 12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4