351 ООЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 352 для этого Кавелинъ быдъ просто слишкомъ морали нисколько не мѣшаютъ другъ другу просвѣщенный человѣкъ и слишкомъ кри- и могутъ отлично уживаться рядомъ. Но тическій умъ. Это, вѣрнѣе всего, самооб- если ужъ нужно почему нибудь разрывать манъ искренняго человѣка, искренняго па- ихъ и цѣнить каждое въ отдѣльности, то, тріота, сказалъ бы я, если-бы это много- конечно, по самому существу задачи, праксмысленное слово не было у насъ такъ за- тической по преимуществу, мораль, какъ хватано нечистыми руками. Бумага все живое дѣло, выше, привлекательнѣе морали, терпитъ и написать на ней можно что угод- какь теоретическаго изслѣдованія или «предно. Но дѣйствительно убѣдить кого нибудь мета любознательности». И, значитъ, мы въ томъ, что для насъ этика живое дѣло, превосходнѣе европейцевъ... Я вполнѣ поа для европейцевъ лишь дѣло одного теоре- нимаю и высоко цѣню психическій мотивъ, тическаго интереса, можно только въ томъ который привелъ Кавелина къ такому саслучаѣ, если этотъ кто-нибудь самъ очень мообману, прикрытому вуалью логическаго хочетъ убѣдиться. Такъ, очевидно, было и разсужденія, но это всетаки самообманъ. съ самимъ Кавелинымъ: онъ убѣдился только Любя свою родину и вѣря въ ея будущпотому, что хотѣлъ убѣдиться. Удрученный ность, такъ естественно не останавливаться многими печальными сторонами русской на созерцаніи ея язвъ и на печали объ этихъ жизни, онъ хватался за утѣшительную мысль, язвахъ, а искать въ ней и свѣтлыхъ сточто эти печальный стороны всетаки гаран- ронъ, искать ихъ даже въ самыхъ этихъ тируютъ намъ нѣчто хорошее. Пусть,—раз- язвахъ. Это не только естественно, какъестесуждаетъ онъ,—<мы не можемъ похвалиться ственно утопающему хвататься за соломенвыработкой и совершенствомъ обществен- ку или умирающему даже за самую неныхъ формъ», но, благодаря вытекающимъ сбыточную надежду на выздоровленіе и отсюда изъянамъ, «люди, не находя проч- долгую, счастливую жизнь. Нѣтъ, какъ бы наго устоя въ объективныхъ условіяхъ об- ни были велики наши скорби и изъяны, но щественнаго быта, естественно ищутъ его мы во всякомъ случаѣ не утопающіе и не въ индивидуальныхъ нравственныхъ каче- умирающіе. Мало того, какъ замѣчено выше, ствахъ». мы можемъ, благодаря особенностямъ наОдна изъ статей гр. Л. Н. Толстого, на- шей исторіи, воспользоваться европейскимъ печатанныхъ въ двѣнадцатомъ томѣ его опытомъ и, синтезируя блага, еще нами нѳ сочиненій, кончается такъ: «Пускай меха- утраченныя, съ благами, выработанными пики придумываютъ машину, какъ припод- Европой, предъявить міру нѣчто высокое, нять тяжесть, давящую насъ—это хорошее Мы можемъ это сдѣлать, но для этого надо дѣло; но пока они не выдумали, давайте мы работать, дѣйствовать, а не сидѣть у моря по дурацки, по мужицки, по крестьянски, по и ждать погоды въ разсчетѣ на такую или христіански налягнемъ народомъ, не под- иную нашу красоту. Понятно поэтому, что, нимемъ-ли. Дружнѣй, братцы, разомъ»! Этотъ ища свѣтлыхъ сторонъ въ томъ смѣшеніи призывъ относится къ нѣкоторымъ планамъ добра и зла, которое составляетъ нашу гр. Толстого, вызваннымъ московскою жизнь, мы должны быть очень строги къ переписью. Призывъ, увы! не привелъ ни себѣ; строги и правдивы... къ какому результату. Но дѣло теперь не Кавелинъ сдѣлалъ неправильное обобщевъ этомъ. Гр. Толстой, невидимому, отно- ніе. Доказывать это мудрено, хотя бы носится съ полнымъ уваженіемъ къ «механи- тому, что утвержденіе самого Кавелина сокамъ, придумывающимъ машину», но для вершенно голословно; вопросы этики, онъ него лично и подъ его перомъ выходитъ говоритъ, интересуютъ у насъ всѣхъ и гораздо симпатичнѣе тотъ образъ дѣйствій, каждаго, какъ живое практическое дѣло, а который онъ характеризуетъ ласково руга- европейцы —тѣ только любознательны; и тельными словами «по дурацки, по мужицки», баста! Я предложу вамъ сравнить, по отЭто довольно обыкновенный пріемъ чисто ношенію къ этому обобщенію, двѣ книги— формальнаго якобы унижепія. изъ подъ ко- русскую и европейскую. Русской книгой тораго сквозитъ вящщее возвеличеніе. Такъ пусть будутъ «Задачи этики» того-же Кавѳи у Кавелина. Воздавая должное Европѣ липа, причемъ однако я вовсе не беру на и европейскимъ порядкамъ, онъ въ то же себя разборъ книги, я только отмѣчу нѣковремя такъ характеризуетъ наши изъяны, торыя черты ея. Относительно европейской что мы выходимъ много великолѣпнѣе евро- книги надо тоже оговориться. Она собственпейцевъ. Въ самомъ дѣлѣ, мораль можно но не европейскаго, а американскаго произучать на ряду съ другими предметами исхожденіл, хотя пользоваться ею я буду въ теоретическаго изслѣдованія, каковы «и нѣмецкомъ переводѣ; но европейская и: гадъ морскихъ подводный ходъ, и дольней американская цивилизаціи едино суть. Это лозы прозябанье» и проч. и проч.; можно книга Сальтера—Віе ЕеЦ§іоп сіег Могаі и практиковать ее. Эти два отношенія къ (ѵот Ѵегіанвег депеЬгшдЬе ИеЪегйеІгітд
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4