335 ООЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 336 но вполнѣ опять-таки чистосердечно замѣчаетъ, что иравноправности ваши... не спорю, можетъ быть онѣ для акушерокъ умѣстны. для какихъ нибудь нигилистокъ, а улсъ никакъ не для жены человѣка порядочнаго>. Словомъ, это натура грубая и низменная, но аккуратно покрытая лакомъ яриличія. Въ качествѣ низменной натуры, Викентьевъ рѣшительно не въ состояніи понять причинъ возмущенія жены: опъ ничего дурного не сдѣлалъ! онъ хлопочетъ объ увеличеніи средствъ, онъ желаетъ, чтобы не только ему, а и ей, его дѣйствительно любимой Вѣрѣ жилось хорошо! Она «фразерка», «фантазерка»! Викентьевъ до такой степени приспособился къ даннымъ формамъ общественной и семейной жизни, что все, чуть-чуть поднимающееся надъ этою дѣйствительностью, есть уже для него фантазія и фраза. Онъ дѣйствительно не человѣкъ, а «рубль», орудіе нѣкотораго цѣлаго, которому рубли нужны, или, по крайней мѣрѣ, своего рода «клапанъ» машины добыванія рублей и, не смотря на всю глубину своего эгоизма и на всю невозмутимость своей совѣсти, онъ беретъ отъ жизни въ сущности очень мало, — даже любви любимой женщины не можетъ удержать. Викентьевъ и женѣ своей предлагаетъ стать «кдапаномъ» или «пальцемъ отъ ноги>, занять въ семьѣ положеніе, опредѣляемое статьей такой-то. и молча смотрѣть на тѣ подлости, которыя онъ будетъ, ради семьи-же, дѣлать въ будущемъ. Вѣра возмущается въ своемъ человѣческомъ достоинствѣ, и возникаетъ вопросъ: что побѣдитъ? Я не знаю, какъ отвѣтидъ-бы на этотъ вопросъ авторъ комедіи, г. Ѳедотовъ, ибо конецъ комедіи не есть отвѣтъ. Вѣра рѣшаетъ было сначала уйти отъ мужа, и братъ ея находитъ уже для нея занятіе, которое можетъ поставить ее въ независимое положеніе. Но она вдругъ перерѣшаетъ и остается. Остается не потому, что любитъ мужа, — она прямо объявляетъ, что любовь уже совсѣмъ вытравлена изъ ея сердца; и не ради религіознаго уваженія къ семейному началу,— объ этомъ нѣтъ и рѣчи. Она мотивируетъ свое рѣшеніе такъ: «жертва нужна»^ не ему жертва, не мужу, а «тому, что я люблю, во что вѣрю... Пусть ко онъ теперь подъ одной кровлей со мной поживетъ, со'мной, правой!.. Вѣрь, онъ будетъ, будетъ другимъ... или ужъ и меня, и его... такого не будетъ совсѣмъ!» Старикъ отецъ Викентьева вспоминаетъ по этому поводу слѣдующій случай. Вылъ у него знакомый иомѣщикъ, а у того былъ крѣпостной псарь, и помѣщикъ страшно его притѣснялъ. И сталъ псарь хвалиться: «я, говоритъ, вгоню его въ совѣсть, онъ, говоритъ, у меня Господа вспомнить!» Угрозу ѳту псарь привелъ въ исподненіе такимъ способомъ,что въ одинъ прекрасный день повѣсился на березѣ, передъ окномъ помѣщика... Исторія псаря, такъ точно повторяющая Некрасовскаго «Якова вѣрнаго, холоиа примѣрнаго», приведена устами старика Викентьева только для иллюстраціи. Дѣло не въ ней, а въ Вѣрѣ. Поэтъ удостовѣряетъ, что и баринъ вернулся домой, причитая: «.грѣшенъ я, грѣшенъ! Казните меня!» «Будешь ты, баринъ, холопа примѣрнаго, Якова вѣрнаго, помнить до суднаго дня!» Такъ-ли будетъ съ экснериментомъ Вѣры Викентьевой —неизвѣстно потому что на этомъ ея рѣшеніи занавѣсъ опускается. Странное, дикое рѣшеніе. но оно всетаки оставляетъ нѣкоторый просвѣтъ въ будущее: можетъ бытъ вѣдь рубль будетъ въ самомъ дѣлѣ посраиленъ, а человѣческое достоинство засіяетъ славою побѣды... Простите эту маленькую экскурсію въ сторону комедіи г. Ѳедотова, которую, сознаюсь, смѣло можно- бы было оставить въ покоѣ. Это я по адресу все того-же г. Гарпшна. А кромѣ того, удивительное рѣшеніе Вѣры Викентьевой заинтересовало меня вотъ съ какой стороны. Если иредпріятіе Вѣры удастся, если она сама не разобьется о твердую, блестящую, чеканенную поверхность серебрянаго рубля, а напротивъ того въ немъ разбудитъ человѣческій духъ, то она будетъ имѣть полное право повторить гордыя слова: Ьазі; (іи пісііі аііез зеІЬзІ; ѵоііепіеі;, іи, Ьеііій дІйЬепсІез Негг?! Это большая рѣдкость по нынѣшнему времени и большое достоинство. Никогда, можетъ быть, въ русскомъ обществѣ не происходило столько, какъ теперь, разговоровъ о морали, горячихъ призывовъ къ любви, пропаганды служенія ближнему. Въ гостиной и въ жедѣзнодорожномъ вагонѣ, въ ресторанѣ и на публичномъ вечерѣ, при встрѣчѣ съ знакомыми и незнакомыми людьми, вы безирестанно наталкиваетесь на подобные разговоры, видите подходящія книги, статьи, рукописи. Подожимъ, что мы слышимъ много разговоровъ и читаемъ много статей, но слишкомъмало видимъ соотвѣтственнаго дѣда, дѣла любви, однако очевидно всетаки, что «всѣ мы жаждемъ любви», не въ опереточномъ смыслѣ, а въ высшемъ. Спросу отвѣчаетъ предложеніе, и находятся люди, стремящіеся утолить нашу жажду.... проповѣдью любви. Прекрасно и это. Но въ числѣ нѣкоторыхъ странностей . сопровождающихъ эту проповѣдь, меня особенно поражаетъ одна. Вѣра Викентьева совершаетъ свой, можетъ быть, и ненужный, можетъ быть, нецѣдесообразный, но, во всякомъ случаѣ, самоотверженный подвигъ, не справляясь ни съ какой высшей или вообще посторонней санкціей: ея собственное сердце, ея 1іеі1і§ дійІіепйез Нег2_рѣшаетъ все само. Это, повто-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4