327 СОЧИНЕШЯ Н. К, МИХАЙЛОВСЕАГО. 328 стоинства. Всѣ они нѳ находятъ этихъ узъ д и оказываются въ положѳніи <падьцевъ отъ ноги». Я просилъ васъ запомнить эту мета- Віцѳ О Га.ріІІИНѣ и О ДРУГИХЪ *). фору шѳкспировскаго Мененія Агрипны, влагаемую г. Гаршинымъ въ уста «Труса». Я долженъ вернуться на минуту къ г. Она очень характерна. Вы помните, что Гаршину. Онъ обратилъ мое вниманіе на «Трусъ> вовсе не трусъ. Онъ не опасности одну ошибку, въ которую я впалъ въ прошили смерти боится, его гнететъ мысль, что ломъ (декабрьскомъ) дневникѣ, говоря о его онъ «палецъ отъ ноги», что нѣчто, внѣ его разсказѣ «Ночь». Передавая содержаніе лежащее, намѣтило ему цѣль, дало ему со- этого маленькаго разсказа, я писалъ, что сѣда справа, сосѣда слѣва, и вдвинуло въ герой, рѣшившійся на самоубійство, но остаогромный, чуждый ему нотокъ. новленный на нѣкотороѳ время напоромъ Для выраженія всей основной мысли жизнерадостныхъ чувствъ, въ концѣ конг. Гаршинъ прибѣгаетъ еще къ одной, очень цовъ, однако, всетаки застрѣлился. В. М. характерной тоже метафорѣ. Героиня «Проис- Гаршинъ пояснилъ мнѣ, что я ошибся; шествія», Надежда Николаевна, публичная Адексѣй Петровнчъ (герой «Ночи>) не з,аженщина, знавшая когда-то лучшіе дни, стрѣлился; онъ умеръ отъ бурнаго прилива вспоминаетъ въ своемъ дневникѣ одного новаго чувства, физически выразившагося изъ «гостей». Это былъ болтливый юноша, разрывомъ сердца. Разница, конечно, бодькоторый прочиталъ ей наизусть страницу шая. Я думаю, однако, что не одинъ я ошиизъ какой-то философской книжки; тамъ бадся на этотъ счетъ и потому вдвойнѣ говорилось, что она и ей подобныя несча- спѣшу поправить свою ошибку. Но постастныя созданія суть «клапаны обществен- раюсь также нѣскодько оправдаться. ныхъ страстей». Надежда Николаевна, въ Алѳксѣй Петровичъ, измученный ложью, качествѣ уличной женщины, конечно, всякіе не только окружающею его со всѣхъ стовиды видали, но «клапанами» она оскорби- ронъ, но и въ его собственной душѣ, какъ дась; «слова гадкія, —говоритъ она, —и онъ думаетъ, свившею себѣ прочное пожизфилософъ должно быть скверный, а хуже пенное гнѣздо, рѣшаетъ покончить съ собой всего быдъ этотъ мальчишка, повторявшій и дѣдаетъ всѣ нужныя приготовденія; доэти «клапаны». Но она тутъ-же должна при- стаетъ у пріятеля обманнымъ образомъ резнаться сама себѣ, что гадкія слова факти- водьверъ, заряжаетъ его, взводитъ курокъ. чески справедливы, что скверный философъ Передъ смертью онъ оглядывается назадъ, и сквернѣйшій мальчишка совершенно пра- на свое прошлое, и вспоминаетъ дѣтскіе вы, —она, «общественное животное», какъ годы, когда лжи въ его жизни не было, назвадъ человѣка еще Аристотель, есть толь- Отчего же не было, и чѣмъ положитедьнымъ ко «клапанъ общественныхъ страстей», выражалось это отсутствіе лжи? Алексѣй орудіе, инструментъ. Иванъ Ивановичъ пред- Петровичъ добирается до отвѣта на этотъ лагаетъ ей выйти изъ этого положенія, но вопросъ; была настоящая, подлинная связь она уже такъ плотно обхвачена, что не съ людьми, хоть бы съ нищими. И потомъ видитъ выхода. Та-же исторія, только въ опять отрицательные результаты: не было болѣе сложномъ видѣ, повторяется съ дру- «одиночества въ тодпѣ», не сложился еще гой «Надеждой Николаевной>. тотъ узкій личный мірокъ, то всепожираюДоставте себѣ удоводьствіе, перечтите всѣ щее и въ то же время сиротливое «Я», въ разсказы Гаршина, и вездѣ или почти вездѣ которомъ онъ потомъ погрязъ. Но не мовы найдете, можетъ быть, не такъ ясно жетъ ли онъ и теперь расширить своедичподчеркнутое, но все одно и то-же; лучи ное существованіе, связать себя съ общею все той-же скорби о томъ спеціальномъ и жизнью, установить прочныя и настоящія, высшемъ оскорбленіи, которое наносится не лживыя связи съ людьми? Два голоса чедовѣческому достоинству превращеніемъ борятся въ душѣ Алексѣя Петровича. Одинъ чедовѣка въ тЬ или другіе клапаны, въ говоритъ, что это не нужно и невозможно, «пальцы отъ ноги». Вотъ за эту-то память другой обнадеживаетъ и зоветъ къ жизни, о человѣческомъ достоинствѣ и за эту ори- Алексѣй Петровичъ раздумываетъ: гинальную, лично Гаршину принадлежащую тт , , , скорбь мы его и полюбили. Мы хогЬли-бы СИ?ЬУ на дорогу!™71' себя> ' 7бить свое я' бР0только видѣть его бодѣе бодрымъ, хотѣли-бы — Еакая же польза тебѣ, безумный? тігепталъ устранить пресдѣдующія его безнадежный голосъ. перспективы. И наша, читательская любовь Но ДРУГ0Й> когда-то робкій и неслышный, , ' . ігаогремѣіъ ему въ отвѣтъ: чего нибудь да стоитъ въ этомъ отношеніи. __ Молчиі Какая же польза будетъ ему, если Мы вѣдь не безотчетною личною любовью онъ растерзаетъ себя? дюбимъ: изъ нашей любви г. Гаршинъ долженъ почерпнуть вѣру и надежду... *) 1886 г;, февраль.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4