321 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 322 «Художники». Худояшикъ Дѣдовъ есть ной пальмѣ удается ея честолюбивая и представитель чистаго искусства. Онъ лю- вольнолюбивая мечта пробить своей соббитъ искусство ради него самого и думаетъ, ственной вершиной крышу оранжереи, но что вводить въ него жгучіе житейскіе мо- за то она замерзла, и ее срубили и выкитивы, нарушающіе снокойствте духа, зна- нули. Въ сказкѣ «То, чего не было» (единчитъ волочить искусство по грязи. Онъ ду- ственный онытъ, такъ сказать, ироническаго маетъ (странная мысль!), что какъ въ му- творчества г. Гаршина) собесѣдники гибнутъ зыкѣ непозволительны диссонансы, рѣжущіе подъ сапожищемъ кучера Антона. Въ «Сказухо, непріятные звуки, такъ и въ живописи, кѣ о жабѣ и розѣ» роза спасается отъ злобвъ искусствѣ вообще, нѣтъ мѣста непріят- ной и безобразной жабы, но спасается тѣмъ, нымъ сюжетамъ. Но онъ даровитъ и идетъ что ее срѣзываютъ для утѣшенія умираю - благополучно къ дверямъ, ведущимъ въ щаго мальчика, и когда мальчикъ умеръ, то храмъ славы, заказовъ и олимпійскаго ду- ее поцѣловала молодая дѣвушка, сестра шевнаго равновѣсія. Художникъ Рябининъ мальчика; «маленькая слезинка упала съ ея не таковъ. Онъ, повидимому, даровитѣе Дѣ- щеки на цвѣтокъ, и это было самымъ лучдова, но онъ не сотворилъ себѣ кумира изъ шимъ происшествіемъ въ жизни розы»... чистаго искусства, его занимаютъ и другія Но вѣдь это ужасно! Лучшимъ происнгѳвещи. Натолкнувшись почти случайно на ствіемъ въ жизни розы оказывается всетаки одну сцену изъ быта заводскихъ рабочихъ то, что ее срѣзали, хотя бы рукамн нреили вѣрнѣе даже на одну фигуру только, красной дѣвушки для бѣднаго умирающаго онъ сталъ ее писать и такъ много пережнлъ мальчика! Да, вѣдъ, жила же роза сама для во время этой работы, такъ вошелъ въ по- себя, за свой собственный счетъ, вѣдьцвѣла юженіе своего сюжета, что пересталъ зани- же она, вѣдь пѣлъ же ей, какъ гласитъ маться живописью, кончилъ картину. Его маловѣроятное старинное поэтическое прекуда-то въ другія мѣста, на другую работу даніе, свои пѣсни соловей? И замѣтьте, что потянуло съ непреодолимою силою. На пер- въ сказкахъ г. Гаршинъ покушается уже на вый разъ онъ посту пилъ въ учительскую «великое»: роза прекрасна, она «царица семинарію. Что съ нимъ дальше было, не- цвѣтовъ»; Аиаіеа ргіпсерз была сильна и извѣстно, но авторъ удостовѣряетъ, что Ря- величава. И всетаки скорбь, смерть, конецъ... бининъ «не преуспѣлъ»... Еще ярче этотъ пессимизмъ въ сказкѣ Какъ видите, цѣлый рядъ несчастій и цѣ- «Красный цвѣтокъ». По формѣ это, соблыхъ перспективъ безнадежности; добрыя на- ственно говоря, не сказка, а вполнѣ реадьмѣренія, остаются намѣреніями и то, чему ный и даже поражающій своею реальною авторъ по всѣмъ видимостямъ симпатизи- правдивостью разсказъ, —разсказъ объ томъ, руетъ, остается за флагомъ: какъ одинъ душевно больной рвалъ цвѣты Нѣтъ великаго Патрома, мака; онъ думалъ, что въ этомъ «красномъ Живъ презрительный Терситъ! цвѣткѣ» сконцентрировалось все зло, какое «Великаго», впрочѳмъ, г. Гаршинъ не только есть въ мірѣ, что его непремѣнно касается, онъ беретъ людей средняго, а надо сорвать и уничтожить, но при этомъ яногда даже малаго роста, —Ивановъ Ива- самому насытиться его ядовитымъ дыханіемъ новичей и Василіевъ Петровичей, и тѣмъ и тоже умереть; «онъ погибнетъ, умретъ, еще разъ любопытнѣе его пессимистическое но умретъ, какъ честный боецъ и какъ пернастроеніе. «Великоиу» бываетъ довольно вый боецъ человѣчества, потому что до сихъ часто тѣсно въ жизни, и жизнь кладетъ его поръ никто не осмѣливался бороться разомъ на Прокустово ложе и рубитъ ему ноги въ со всѣмъ зломъ міра». Онъ сорвалъ цвѣтокъ мѣру длины этого ложа. «Великое» Ьаі тап и умеръ. «Когда его клали на носилки, потоп ,]е §екгеи2І§(; иікі ѵегЬгапвѣ, хотя, ко- пробовали разжать руку и вынуть красный нечно, великому случается и побѣждать. Но цвѣтокъ, но рука закоченѣла, и онъ унесъ средняго роста хорошіе люди, —отчего бы свой трофей въ могилу». имъ-то, съ ихъ сравнительно малымъ раз- Съ этимъ удивительнымъ разсказомъ вымахомъ и малыми требованіями, не жить, шло не совсѣмъ обыкновенное въ нашей ну хоть не въ полное свое удовольствіе, но литературѣ происшествіе: на него обратили еъ вѣрою и надеждою? Г. Гаршинъ не до- вниманіе спеціалисты науки. Въ<Вѣстникѣ пускаетъ этого иди, по крайней мѣрѣ, не клинической и судебной психіатріи и невроинтересуется случаями благополучнаго уст- патологіи> профессора Мержеевскаго г. Сиройства судьбы хорошихъ людей и ихъ по- корскій напечаталъ замѣтку, въ которой бѣды надТ) зломъ. Даже поднимаясь въ сферы призналъ «Красный цвѣтокъ» образцовымъ сказочнаго творчества, онъ не можетъ или произведеніемъ въ смыслѣ необыкновенной не- хочетъ дать своей фантазіи волю рабо- точности и вѣрности изображенія развитія тать въ эту лазурно-розовую сторону. Въ душевной болѣзни, Мы, читатели, были, косказкѣ «Аиаіеа ргііісерз» гордой и рекрас- нечно, обрадованы и даже какъ будто польСоч. Н. К. МИХАЙДОВСКАГО, Т. VI.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4