319 СОЧИНЕЫШ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 320 Черѳзъ пять лѣтъ послѣ изданія этого за- на себя эти правильный узы, ей. кажется, кона, поводыри медвѣдей, преимущественно что Иванъ Ивановичъ, не смотря на всю цыгане, должны были явиться въ опредѣ- свою любовь, не забудетъ ея страшнаго ленные сборные пункты вмѣстѣ со своими прошлаго, и что ей нѣтъ возврата. Иванъ звѣрями и собственноручно перебить ихъ. Ивановичъ, послѣ нѣкоторыхъ, слшпкомъ Этотъ-то день разстрѣлянія медвѣдей и за- однако слабыхъ попытокъ разубѣдить ее, нимаетъ г. Гаршина. По его мнѣнію, скво- какъ будто соглашается съ нею, потому что зящему во всемъ разсказѣ, цыгане, лишив- застрѣливается. шіеся вмѣстѣ съ своими медвѣдями хоро- Этотъ же самый мотивъ, только въ гошаго привычнаго заработка, должны обра- раздо болѣе сложной и запутанной фабудѣ, титься, для возмѣщенія этой прорѣхи въ повторяется въ «Ыадеждѣ Николаевнѣ». бюджетѣ, къ конокрадству. Можно сомнѣ- Эта Надежда Николаевна, какъ и первая, ваться, чтобы это было соображеніе вполнѣ что фигурируѳтъ въ «Нроисшествіи», есть основательное, но мнѣніѳ мнѣніемъ, а дѣло кокотка. Ей тоже встрѣчаетсясвіжая,искренвъ томъ; что г. Гаршинъ пустилъ уже слиш- няя любовь, ее одолѣваютъ тѣ же сомнѣнія комъ поэтическое и слишкомъ жалостное и колебанія, но она уже склоняется къ полосвѣщеніе на цыганъ, на медвѣдей и на ному возрожденію, когда пуля ревниваго весь этотъ промыселъ. Разсказъ такъ хо- бывшаго любовника и какое-то особенное рошъ въ художествениомъ отношеніи и такъ оружіе того, кто зоветъ ее къ новой жизни, много вложено въ него авторомъ добрыхъ обрываютъ весь этотъ романъ двумя смерчувствъ, что увлеченный читатель можетъ, тями. пожалуй, забыть, что ученые медвѣди пред- «Встрѣча». Старые товарищи Василій ставляли грубѣйшую и жестокую забаву и Петровичъ и Николай Константиновичъ, что въ сей юдоли плача есть вещи, не- давно упустившіе другъ друга изъ виду, несравненно болѣе достойныя слезъ, чѣмъ раз- ожиданно встрѣчаются. Василій Петровичъ стрѣляніе медвѣдей. когда-то мечталъ «о профессурѣ, о публиМнѣ вообще иногда кажется, что г. Гар- цистикѣ, о громкомъ имени», но на все это шинъ не стальнымъ иеромъ иишетъ, а ка- его не хватило, и онъ мирится съ ролью кимъ-то другимъ, мягкимъ, нѣжнымъ, ласкаю- учителя гимназіи. Мирится, но относится щимъ, —сталь слишкомъ грубый и твердый къ предстоящему ему новому амплуа, какъ матеріалъ. Но тѣмъ интереснѣе, что такое безукоризненно честный человѣкъ: онъ бумягкое, нѣжное, ласкающее перо каждый детъ образцовымъ учителемъ, будетъ сѣять разсказъ неизмѣнно заканчиваетъ горемъ, сѣмена добра и правды, въ надеждѣ, что скорбью, смертью или цѣлою философскою когда-нибудь подъ старость увидитъ въ своперспективою безнадеашзсти. Послѣднее ихъ ученикахъ воплощеніе собственныхъ особенно любопытно и вѣско. Если съ Ива- юношескихъ мечтаній. Но тутъ онъ встрѣномъ Никитинымъ или Никитой Ивановымъ чается съ старымъ товарищемъ Николаемъ случилось даже величайшее изъ несчастій, Константиновичемъ. Это совсѣиъ другого такъ вѣдь это можетъ быть именно только полета птица. Онъ строитъ какой-то молъ случилось въ томъ смыслѣ, что это нѣчто и около этой постройки такъ искусно грѣетъ единичное, обставленное такими и такими- руки, что, при пустомъ жалованьи, живетъ то частными условіями. Другое дѣло фило- въ роскоши, даже мало вѣроятной (у него софская перспектива безнадежности. Г. Гар- въ квартирѣ есть акваріумъ, въ нѣкоторыхъ шинъ, мягкій и беззлобный, почему то не отношеніяхъ сонерничающій съ берлиннаходитъ ничего такого, на чемъ можно бы- скимъ). Онъ нисколько не скрываетъ своей до бы отдохнуть душой. Давайте, пересмо- гадости. Напротивъ, открываетъ всѣ свои тримъ эти не то что мрачные, —къ ниса- карты и съ наглостью человѣка, теоретически ніямъ г. Гаршина это слово не идетъ, —а убѣжденнаго въ правомѣрности свинства, безнадежно печальные, безъисходно груст- старается и Василія Петровича обратить ные разсказы. Военные оставимъ въ сто- въ свою вѣру. Нельзя сказать, чтобы его ронѣ, мы ихъ уже видѣли. аргументація отличалась нопреодолимой си- «Происшествіе>, —разсказъ объ томъ, какъ лой, но Василій Петровичъ иарируетъ его влюбился и самоубился Иванъ Ивановичъ. доводы еще слабѣе. Такъ что въ концѣ Влюбился онъ въ Надежду Николаевну, концовъ, хотя и внолнѣ обнаруживается уличную женщину, когда-то знавшую луч- свинство Николая Константиновича, но въ шія времена, учившуюся, державшую экза- сознаніи читателя въ то-же время твердо мены, помнящую Пушкина и Лермонтова и запечатлѣвается его безстыдное и безотрадпроч. Несчастіе толкнуло ее на грязную ное пророчество; «Три четверти изъ тводорогу, и она завязла въ грязи. Иванъ Ива- ихъ воспитанниковъ выйдутъ такими,- же, новичъ предлагаете ей свою любовь, свой какъ я, а одна четверть такими, какъ ты:„ домъ, свою жизнь, но она боится наложить то есть благонамѣренной размазней».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4