315 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВОЕАГО. 316 Еще одна вышска изъ г. Верещагина, посдѣдняя, роиг 1а Ъошіе ЬоисЬе. Встрѣіается г. Верещагину фельдфебель охотничьей команды и разсказываетъ, что онъ сейчасъ застрѣлидъ текинца. Шри этихъ словахъ, фельдфебель, очень довольный, улыбается, лѣзетъ къ себѣ въ правый карманъ шинели и вытаскиваетъ отрубленное ухо текинца (курсивъ мой; у г. Верещагина это напечатано тѣмъ-же шрифтомъ, какъ и все прочее). Оно было еще совсѣмъ мягкое, но уже блѣдное, холодное. Я никакъ не ожидалъ такого нагляднаго доказательства: взялъ въ руки ухо, осмотрѣлъ его, возвратилъ назадъ, похвалилъ фельдфебеля (опять же мой курсивъ) и обѣщадъ при первой встрѣчѣ съ генераломъ доложить о немъ. Фельдфебель, радостный, пошелъ къ себѣ въ землянку»... По приведеннымъ выпискамъ вы не должны судить о той яркости красокъ и искусной живописи г. Верещагина, о которой я говорилъ выше. На этотъ счетъ повѣрьтѳ мнѣ на слово или сами посмотрите. Я выбирадъ цитаты съ другою цѣлью, затѣмъ именно, чтобы показать ту наивно грубую точность, съ которою г. Верещагинъ разсказываетъ вещи по истинѣ ужасныя и возмутительный. Конечно, назвался груздемъ, такъ и полѣзай въ кузовъ, пошелъ на войну, такъ дерись и убивай. Но рубить непріятельскія уши, это ужъ, кажется, роскошь; это, сколько я понимаю, даже съ спеціально военной точки зрѣнія есть дѣйствіе постыдное и ненужно жестокое, такъ что фельдфебеля рѣшительпо не за что было хвалить. Внутренній смысдъ этого возмутительнаго дѣянія очевидно совершенно исчезаетъ для г. Верещагина; за то обратите вниманіе на холодную точность съ которою онъ описысываетъ внѣшнюю сторону этого эпизода: солдата вынудъ ухо изъ правою кармана... ухо было еще мягкое, но уже блѣдное и холодное... я взялъ его въ руки, осмотрѣдъ. отдадъ назадъ... Полюбуйтесь еще немножко на это страшное, мягкое, но холодное и блѣдное текинское ухо, вынутое изъ праваго кармана, а потомъ постарайтесь отодвинуть его отъ своего воображенія настолько, чтобы оно не заслоняло того турка, котораго г. Верещагинъ рубилъ подъ деревомъ. Въ изображеніи этого эпизода г. Верещагинъ тоже не вдается въ анализъ внутренней, духовной стороны дѣла, только отмѣчаетъ борьбу совѣсти съ другимъ, «бодѣе черствымъ годосомъ», но за то какая опять удивительная точность внѣшняго описанія: такъ какъ я рубилъ чедовѣка въ первый разъ въ жизни... притомъ-же вѣтви мѣшали ...ударъ пришелся по плечу... Одинъ изъ героевъ г. Гаршина («Четыре дня>) тоже убилъ турка. Это не блестящій брата своего еще болѣе блестящаго брата, имѣющій золотую саблю за храбрость и состоящій въ короткихъ отношеніяхъ со Скобедевымъ. Это просто какой-то Ивановъ, «баринъ Ивановъ», какъ его называютъ солдаты. Но, подобно г. Верещагину, и онъ вдругъ увидалъ турка. «Онъ былъ огромный, толстый турокъ, но я бѣжалъ прямо на него, хотя я слабъ и худъ. Что-то хлопнуло, что-то, какъ мнѣ позалось огромное, пролетѣдо мимо; въ ушахъ зазвенѣло. «Это онъ въ меня выстрѣлидъ», подумадъ я. А онъ съ воплемъ ужаса прижался спиною къ густому кусту боярышника. Можно было обойти кустъ, но отъ страха онъ не помнилъ ничего и дѣзъ на колючія вѣтви. Однимъ ударомъ я вышибъ у него ружье, другимъ воткнудъ куда-то свой штыкъ. Что-то не то зарычало, не то застонало. Потомъ я побѣжадъ дальше»... Но недалеко побѣжадъ Ивановъ. Онъ сейчасъже и упадъ, онъ былъ раненъ. А передъ нимъ лежалъ убитый имъ турокъ. «За что я его убилъ?—размышляетъ раненый. Онъ дожита здѣсь, мертвый, окровавленный: Зачѣмъ судьба пригнала его сюда? Кто онъ? Быть можетъ, и у него, какъ у меня, есть старая мать. Долго она оудетъ по вѳчерамъ сидѣть у дверей своей мазанки, да поглядывать на далекій сѣверъ: не идетъ ли ея ненаглядный сынъ, ея работникъ и кормилецъ. А я? И я также... Я- бы даже помѣнялся съ нимъ: онъ не слышитъ ничего, не чувствуетъ ни боли отъ раны, ни смертельной тоски, ни жажды. Штыкъ вошелъ ему прямо въ сердце... Вотъ на мундирѣ большая черная дыра: вокругъ нея кровь. Это сдѣлалъ я (курсивъ г. Гаршина), я не хотѣлъ этого. Я не хотѣдъ зла никому, когда шелъ драться. Мысль о томъ, что и мнѣ придется убивать людей, какъ-то уходила отъ меня. Я представлядъ себѣ только, какъ я буду подставлять свою грудь подъ пули. И я пошелъ и подставидъ». Довольно слагаемыхъ, надо подводить итоги. Вы, впрочемъ, я думаю, и сами уже ихъ подвели. Я обнаружилъ-бы слишкомъ дурное объ васъ мнѣніе, да и саиъ унизилсябы въ собственныхъ глазахъ, если-бы долго распространялся о разницѣ между г. Верещагинымъ и Гаршинымъ, При томъ-же, если г. Гаршинъ (пусть ужъ онъ, удобства ради, самолично отвѣчаетъ за всѣхъ своихъ «Ивановыхъ>) не жалѣетъ, что у него «нѣтъ убитыхъ и раненыхъ», потому что иначе онъ подучилъ-бы георгіевскій крестъ, если не ощупываетъ текинскаго уха, такъ это еще не Богъ знаетъ какая заслуга и не Вогъ знаетъ какое право на нашу симпа-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4