' ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОШЯ одна какая-нибудь нзъ ступеней сложной и широко развѣтвлѳнной градаціи формъ общежитія. Но въ посдѣднѳмъ сдучаѣ, выборъ будетъ всегда производенъ вслѣдствіе етЪаггаз йе гісЬеззез. Нынѣшній патріотическій великогерманецъ предложить единую и нераздѣдьную имперію, федералиста —союзъ государствъ, католикъ—церковь и т. д., и т. д. Каждый изъ этихъ людей будетъ утверждать, что излюбленная имъ форма общежитія представляетъ тотъ именно самодо- ■ і? влѣющій принципъ, которыиъ должно мѣрять || достоинство всѣхъ другихъ формъ общенія и соотвѣтственныхъ имъ принциповъ. Каждый, съ своей точки зрѣнія, будетъ правъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ всѣ будутъ неправы. Но есть еще принципъ, стоящій внѣ этой безъисходной конкурренціи и потому самому можетъ быть наиболѣе въ данномъ случаѣ пригодный—принципъ личности. Носмотримъ, какъ отнесся бы къ нему Ингрэмъ. Носмотримъ это на конкротномъ примѣрѣ: возьмемъ безконечные споры о нашей крестьянской общинѣ. Одни утверждаютъ, что община, насильственно держа мужика у земли, тѣмъ самымъ мѣшаетъ росту 'народнаго русскаго богатства, ибо мѣшаета составленію большаго контингента рабочихъ, которые, за отсутствіемъ собственнаго хозяйства, были бы прочно привязаны къ крупнымъ предпріятіямъ по сельской и об- . рабатывающой промышленности. Какъ можетъ развиваться народное богатство, какъ ' могутъ примѣняться еп §тап(і улучшенные способы производства, когда мужикъ держится своего клочка земли? Сгоните его съ этого клочка и онъ волей неволей станетъ хорошимъ работникомъ на фабрикѣ или у крупного землевладельца, а эти послѣдніе, обладая обширными средствами, быстро оживятъ русское производство и вызовутъ изъ нѣдръ нашего обширнаго отечества нынѣ втунѣ лежащія тамъ богатства. Защитники обширнаго землевладѣнія возражаютъ, что оживить втунѣ лежащія богатства можно и при общинномъ землевладѣніи: для этого нужно только дальнѣйшее цѣлесообразное развитіе общиннаго принципа. Но, говорятъ они, кромѣ богатства, на свѣтѣ существуютъ еще живые, конкретные избиратели и потребители, люди, человѣческія личности; г ихъ-то нельзя отдавать на жертву Молоху «народнаго богатства», еслибы даже въ самомъ дѣлѣ народное богатство требовало і превращенія самостоятельныхъ хозяевъ въ служебныя подробности производственной механики. И въ этомъ все дѣло. Община дорога не сама по себѣ, какъ идолъ какойнибудь. Подумайте и осуществите что-нибудь лучшее въ смыслѣ огражденія личности мужика отъ бурь промышленной конИ ОБЩЕСТВЕННАЯ НАУКА, Н02 куррепціи, и кто же бы сталъ тогда требовать ея сохраненія? Само собою разумѣется, что это только очень сокращенная схема споровъ объ общинѣ.Но съ насъ довольно иэтого. Обращаясь къ Ингрэму, мы найдемъ въ его рѣчи только одно мѣсто, непосредственно относящееся къ этому предмету. А именно, говоря о злоупотребленіи дедуктивнымъ методомъ, онъ совершенно справедливо замѣчаетъ, что тѣ будто-бы основныя свойства человѣческой природы, изъ которыхъ экономисты дедуцируютъ, взяты изъ современной экономической жизни, и что, ставя эти уетои для своей дедукціи, экономисты не принимали въ соображеніе той общинной организаціи, которая, однако, существовала повсемѣстно и долго. «Изъ этой повсемѣстности общинной собственности въ ранніе историческіе періоды, продолжаетъ Ингрэмъ: —нѣкоторые заключаютъ, что она представляетъ естественный порядокъ; но историческій методъ учитъ, что онъ естественъ ровно настолько, чтобы на слѣдующей ступени развитая исчезнуть. Полезная въ ранній періодъ, община становится потомъ препятствіемъ, ибо задерживаетъразвитіе сельскаго хозяйства и не даетъ простора предпріимчивости единицъ, составляющей неизбѣжное условіе прогресса. Учрежденіявъ родѣ швейцарскаго «альмей да», русскаго <міра», идругія формы общиннаго хозяйства исчезнутъ; это можно предсказать съ увѣренностью. Конечно, общественныя обязанности поземельной собственности, равно какъ и всѣхъ формъ владѣнія, въ будущемъ возрастутъ, но это достигнется не законодательнымъ путемъ, а ростомъ нравственнаго сознанія, морадьныиъ облагороженіемъ, которое вызовѳтъ, можетъ быть, и новые правовые порядки». Это разсужденіе можетъ служить хорошимъ образчикомъ и сильныхъ, и сдабыхъ сторонъ экономической школы, къ которой принадлежитъ Ингрэмъ. Хорошо воспользовавшись общиной, какъ орудіемъ критики выводного метода у старыхъ экономистовъ, Ингрэмъ оставляетъ, однако, насъ въ полномъ туманѣ относительно теоретическаго и практическаго значенія общины. Даже допустивъ неизбѣжность разложенія общины тамъ, гдѣ она до сихъ поръ сохранилась, мы всетаки не знаемъ наступидъ или не наступилъ, напримѣръ у насъ, тотъ момента, когда община становится поперекъ дороги промышленнаго прогресса: рѣшеніе предоставляется историческому ходу вещей, какъ будто ходъ этотъ рѣшаетъ что-нибудь самъ по себѣ, а не черезъ посредство живыхъ людей. И, что особенно замѣчательно, Ингрэмъ, ратующій противъ абстрактной односторонне-экономической постановки даже
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4