11 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАІЛОВСКАГО. 12 таковъ общій девизъ всѣхъ просвѣтителей. Во имя его Руссо требовалъ отчета у всего ведичественнаго зданія цивилизаціи въ цѣломъ; во вмя его Дидро и энциклопедисты допрашивали все, чѣмъ жила старая Европа; во имя его Вольтеръ боролся съ догматизмомъ религіи. Дружная, горячая борьба на этомъ общемъ полѣ составляетъ великую заслугу ХТІІІвѣка вообще и въ частности Вольтера. Его лихорадочное участіе въ дѣлахъ Каласа, Сирвена и проч. свидѣтельствуетъ, что онъ не ограничивался словесною борьбою и только проповѣдью терпимости. Очевидно, что онъ отдался этому дѣлу весь и работалъ не только словомъ, а и дѣломъ. Преслѣдуя въ общемъ одну и ту же широкую цѣль, просвѣтители по одиночкѣ болѣе или менѣе спещализировали свои задачи. Вольтеръ избралъ борьбу съ религіознымъ догматизмомъ и фанатизмомъ. Здѣсь лежитъ центръ тяжести его дѣятѳльности, тотъ пунктъ, къ которому примыкаютъ всѣ другія стороны его міросозерцанія. Съ раннихъ лѣтъ Вольтеръ вышелъ на эту дорогу, и уже въ первыхъ его произведеніяхъ идетъ живая борьба противъ фанатизма и притязаній духовенства. Вольтеръ былъ неистощимъ въ формахъ этой борьбы: лирическое стихотвореніе, докладная записка, трагедія, памфлѳтъ —все шло въ дѣло. Но напболѣе удавались Вольтеру тѣ маленькіе разсказы* которые вошли въ составъ книги г. Дмитріева. Никто лучше Вольтера не умѣлъ опошлить проявленія религіознаго фанатизма, никто не писалъ такихъ злыхъ и остроумныхъ карикатуръ. Прочтите, напримѣръ, хоть «Исторію путѳшествій Скарментадо» (Романы и повѣсти, 123). Молодой человѣкъ отправляется путешествовать. Въ Англіи онъ встрѣчаетъ слѣдующее: «Благочестивые католики рѣшились, для блага церкви, взорвать на воздухъ короля, королевское семейство и весь парламентъ и освободить Англію отъ еретиковъ. Мнѣ указали мѣсто, на которомъ, по повелѣнію, блаженной памяти, королевы Маріи, дочери Генриха ТШ, было сожжено болѣе пятисотъ ея поддапныхъ. Одинъ ирландскій священникъ увѣрялъ меня, что это былъ прекрасный поступокъ: во-первыхъ, потому, что убитые были англичане, а во-вторыхъ, потому, что они никогда не пили святой воды и. не вѣрили въ вертепъ святого Патрика. Онъ крайне удивлялся тому, что королева Марія до сихъ поръ не причтена къ лику святыхъ; но онъ надѣялся, что это случится, какъ только у кардинала племянника будетъ побольше свободнаго времени». Скарментадо ѣдетъ въ Голландію, попадаетъ въ Гагѣ на казнь Барневельдта и спрашиваетъ, не измѣнилъ ли онъ отечеству. «Онъ сдѣлалъ гораздо хуже —отвѣчалъ мнѣ проповѣдникъ въ черной мантіи— онъ думалъ, что добрыми дѣлами можно спастись такъ же хорошо, какъ и вѣрою. Вы понимаете, что если подобный мнѣнія утвердятся, то республика не можетъ существовать, а чтобы, предупредить этотъ соблазнъ, необходимы строгіе законы». Одинъ глубокомысленный туземный политиеъ замѣтилъ мнѣ со вздохомъ: «Ахъ, милостивый государь, хорошимъ временамъпридетъ когданибудь конецъ; усердіе этого народа —случайное; по существу своего характера, онъ склонѳнъ принять гнусный догматъ терпимости; одна мысль о томъ, что это когданибудь случится, приводитъ меня въ трепетъ>. Отправляется Скарментадо въ Испанію и застаетъ въ Севильѣ праздникъ. На огромной площади, усыпанной народомъ, стоялъ высокій тронъ, предназначенный для короля и его семейства, а напротивъ его стоялъ другой, еще болѣе высокій. Па неговзошелъ великій инквизиторъ, благословляя короля и народъ. «Затѣмъ, покорно вошло цѣлое войско монаховъ, бѣлыхъ, черныхъ, сѣрыхъ, обутыхъ и босыхъ, бородатыхъ и безбородыхъ, съ остроконечными капюшонами и безъ нихъ; за монахами слѣдовалъ палачъ; наконецъ, полицейскіе чиновники и вельможи сопровождали около сорока чѳловѣкъ, покрытыхъ мѣшками, разрисованными чертями и пламенемъ; то были іудеи, несоглашавшіеся отречься отъ Моисея, христіапе, жѳнйвшіеся на кумахъ, или непоклонившіеся образу Богородицы въ Атохѣ, или нежелавшіе отдать свои наличныя деньги въ пользу братьевъ-іеронимитовъ. Прежде всего набожно пропѣли нѣсколько прекрасныхъмолитвъ, затѣмъ, преступниковъ сожгли на мѳдленномъ огнѣ, что, казалось, послужило къ великому назиданію всей королевской фамиліи». Затѣмъ, Скарментадо самъ попадаетъ за нѣсколько менѣе чѣмъ неосторожныхъ словъ въ тюрьму инквизиціи, платитъ штрафъ, узнаетъ, что «испанцы въ Амѳрикѣ сожгли, зарѣзали и утопили до десяти милліоновъ туземцевъ, обращая ихъ въхристіанскую вѣру», и ѣдетъ въ Турцію,- Тамъ онъ застаетъ грызню между латинскими и греческими христіанами, попадаетъ въ непріятныя исторіи, потому что латиняне подозрѣваютъ его въ сочувствіи къ грекамъ, и наоборотъ. Наконецъ, «утромъ явился имамъ, чтобы совершить надо мной обрядъ обрѣзанія, и такъ какъ я нѣсколько сопротивлялся, -то кади той части города, въ которой я жилъ, будучи человѣкомъ добросовѣстнымъ, предложилъ мнѣ посадить меня на колъ». Дѣло окончилось штрафомъ. Скарментадо ѣдетъ въ Персію, гдѣ попадаетъ,. какъ между двухъ огней, между партіями «чернаго и бѣлаго барана». Въ Китаѣ его-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4