297 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОШЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ НАУКА. 298 ной ночвѣ съ Ингрэмомъ, направіяютъ свои замѣчанія иначе. Они обращаютъ главное вниманіе на то, что люди, какъ объекта политической эжономіи, суть не дѣйствитедьные, не реальные, а отвлеченные люди, такъ какъ экономисты сознательно иди безсознательно отвлѳкаютъ одну сторону человѣческой природы и на ней одной строятъ зданіе науки. Отсюда критики выводятъ или полную несостоятельность, или, по крайней мѣрѣ, условность многихъ теоретическихъ положеній и практическихъ заключеній кла- , ссической экономіи. Не трудно видѣть, что, занявъ такую позицію, Ингрѳмъ имѣлъ бы въ рукахъ пѳментъ, которымъ могъ бы связать воедино свои довольно запутанно сгруппированные четыре пункта. Въ самомъ дѣлѣ, именно абстрактное построеніе науки на одной только сторонѣ человѣческой природы, кладетъ рѣзкую, до сихъ поръ не переходимую демаркаціонную линію между политическою экономіей и другими отраслями обществознанія; оно же ведетъ къ злоупотребленію дедуктивнымъ методомъ и къ безусловности рѣшенія, когда экономисты забываютъ, что человѣкъ ихъ науки есть не реальное, а гипотеческое существо. Выводной методъ, въ качествѣ исключительно логической машины, не нуждающейся ни въ опытѣ, ни въ наблюденіи и только вытягивающей, звено за звеномъ, цѣпь послѣдовательныхъ умозаключеній, даетъ результаты, сообразные взятой за исходную точку посылкѣ. Это все равно, что насосъ, который, будучи прилаженъ къ болоту, накачиваѳтъ болотную воду, изъ минеральнаго источника —минеральную, изъ рѣки—рѣчную и т. д. Значитъ, и въ политической экономіи правильность результатовъ выводного метода существенно опредѣляется качествами, такъ сказать, пункта примычки дедукціонной машины. Что касается безусловности рѣшеній, то незаконная всегда, въ силу общихъ свойствъ чедовѣческаго мышденія, она, само собою разумѣется, еще неумѣстнѣе, когда безусловный рѣшенія даются въ результатѣ чисто логическихъ операцій, отправляющихся отъ такой условной, гипотетической исходной точки, каково основаніе политической экономіи. Такова именно безусловность теоріи Іаізвег Шге или промышленной свободы. Критическое отношеніе къ этой теоріи отнюдь не составляетъ новости, какъ читателю извѣстно. Напротивъ, если не считать вопроса о народонаселеніи, то на этой именно почвѣ произошли первые и важнѣйшіе споры въ области экономіи. И Ингрэмъ обнаруживаетъ непростительную неблагодарность, ни единымъ словомъ не поминая первыхъ и до нынѣ не замодкшихъ борцовъ противъ этой, такъ называемой, <свободы». Какъ бы то ни было, критика теоріи промышленной свободы составляетъ одну иЗъ излюбленныхъ темъ «профессорскаго соціализма». Такъ какъ -вопросъ съ полною ясностью разработанъ уже давно, то можно было ожидать, что новые критики поднимутъ его въ какуюнибудь высшую сферу, дадутъ ему болѣе широкое освѣщеніе, сдѣлаютъ новые выводы и т. п. Ничего подобнаго, однако, не случилось. Улица и площадь заговорили —это прекрасно, какъ рѣшительный симптомъ паденія «либеральной» экономіи. Но улица и площадь неспособны къ самостоятельной, вподнѣ творческой работѣ мысли. Вопросъ стоитъ такимъ образомъ; если принципъ промышленной свободы оказывается несо- . стоятельнымъ, если онъ не даетъ ж не можетъ дать тѣхъ благихъ результатовъ, какіе были обѣщаны, а отчасти и теперь еще обѣщаются его провозвѣстниками; если не гармонія интерѳсовъ, не равновѣсіе хозяйственныхъ силъ выростаютъ на почвѣ промышленной свободы, а напротивъ, дикая, безъисходная борьба и гнетъ экономически слабыхъ экономически сильными— то гдѣ же искать регулятора хозяйственной жизни? Какой принципъ додженъ встать на мѣсто такъ жестоко обманувшаго людей принципа свободы? Свободѣ логически можно противопоставить только принужденіе. Но, хотя и нетрудно натолкнуться въ текущей жизни на такія подоженія ж отношенія вещей, для противовѣса которымъ даже паирадикадьнѣйшій диберадъ подастъ свой голосъ за принужденіе, однако, сдѣлать изъ принужденія верховный нринципъ экономической науки и практики было бы по нынѣшнѳму времени слишкомъ зазорно. По крайней мѣрѣ, новые критики политической экономіи подобное знамя не рѣшаются водрузить. Вслѣдствіе этого они очутились бы въ весьма затруднительномъ положеній, еслибы ихъ не выручила одна старая логическая, а пожалуй и историческая ошибка, къ которой они подошли съ разныхъ сторонъ. Одни, ища въ исторіи и въ текущей дѣйствителъности такихъ формъ организаціи экономическихъ отношеній, которыя гарантировали бы существованіе экономически слабымъ силамъ, нашли, что такія формы были и есть. Государство, собственно говоря, никогда вполнѣ не отказывалось отъ роли экономическаго регулятора. Иногда оно въ этомъ отношеній пересаливало, иногда недосаливало, но въ принципѣ всегда считало вмѣшательство въ хозяйственную жизнь своимъ правомъ. Нерѣдко случалось при этомъ, что государство, влекомое своими собственными, снеціальными интересами и задачами, оказывало, однако, дѣйствительное покровитель-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4