287 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 288 бого европейскаго народа. Ясно, что подозкеніѳ это есть продукта, чрезвычайно многораздичныхъ условій, добрая половина которыхъ вовсе не имѣетъ экономическаго характера: тутъ вдіяли и научные, и нравственные, и религіозные, и подитическіе взгляды, отношенія и учрежденія. Такъ было въ прошедшемъ, такъ идетъ дѣдо и нынѣ, а потому совершенно немыслимо понять и объяснить экономическое положеніе общества, не принимая въ соображеніе другихъ соціальныхъ факторовъ. Свѣтдый умъ Адама Смита понималъ это. Наука о <богатствѣ народовъ» была для него лишь частью обширнаго плана, который онъ не успѣдъ привести въ исполненіе, но который отразился, однако, и на его экономическихъ воззрѣніяхъ. Эпигоны Смита понимали дѣло иначе. Они старались и стараются держаться исключительно экономической точки зрѣнія, оставляя безъ изслѣдованія множество факторовъ, оказывающихъ не малое давленіе и на матеріальное бдагосостояніе. Напримѣръ, Сеніоръ, говоря о двусмысленности выгоды, получаемой рабочимъ семействомъ отъ женскаго и дѣтскаго труда внѣ дома, считаетъ нужнымъ извиняться, потому что, дескать, такого рода замѣчанія, строго говоря, выходятъ изъ области политической экономіи. Подобную же якобы научную строгость обнаруживаетъ онъ, наталкиваясь на вопросъ о значеніи длины рабочаго дня. Дж. Ст. Мидль, лучше другихъ усвоившій духъ «Опыта о богатствѣ народовъ», смотрѣлъ шире. Въ предисловіи къ своимъ «Основаніямъ политической экономіи» онъ говоритъ; «Въ практическихъ примѣненіяхъ политическая экономія неразрывно переплетается съ разными другими отраслями общественной науки. Едва ли найдется такой практическій вопросъ, хотя бы самый близкій къ характеру чисто экономическаго вопроса, который могъ бы быть рѣшаемъ по однимъ экономическимъ принципамъ, такое рѣшеніе допускаютъ развѣ только вещи неважный». Но это всетаки недостаточно решительно. Слѣдовало бы сказать, что и для теоретическихъ, какъ для практическихъ цѣлей связь различныхъ отраслей общественной науки неразрывна. Самъ Милль объясняетъ это очень хорошо въ одномъ мѣстѣ «Системы логики >. Но, въ концѣ-концовъ, онъ довольно двусмысленно относится къ вопросу о мѣстѣ политической экономіи: она для него то часть общественной науки, то отдѣдьная научная дисциплина, какъ бы подготовительная иди слуагебная по отношепію къ соціодогіи. Иногда политико-экономы объясняютъ, что односторонность ихъ точки зрѣнія намѣренная, сознательная, и что для полнаго разрѣшенія того или другого вопроса, какъ они и сами понимаютъ, нужно осмотрѣть его и со всѣхъ другихъ сторонъ. Еернсъ говоритъ, что политическая экономія относится совершенно нейтрально къ различнымъ формамъ общественной жизни: она даетъ нѣчто для правидьнаго разумѣнія, но окончательнаго рѣшенія о какомъ-нибудь соціальномъ явленіи на себя не беретъ. Но тогда, значитъ, политическая экономія уклоняется отъ всякаго прямого вмѣшательства въ общественный дѣла и отъ всякаго вліянія на воззрѣнія, касающіяся самыхъ существенныхъ интересовъ. И какъ же, спрашивается, добиться окончательнаго рѣшенія того или другого соціадьнаго вопроса? Какъ подучитьсумму одностороннихъ взглядовъ и какъ вообще добыть истину относительно общественныхъ дѣлъ? Ясно, что нужно цѣдьное общественно -научное изслѣдованіе, въ которомъ изсдѣдованіе спеціально-экономическое должно раствориться. Даже въ вопросахъ экономическихъ рѣшеніе не должно ограничиваться экономической точкой зрѣнія. А слѣдовательно и политическая экономія только тогда возстановитъ свой кредитъ и авторитета, когда распустится въ общественной наукѣ. Вторая ошибка послѣдователей Адама Смита состоитъ въ томъ, что они, главнымъ образомъ, подъ вдіяніемъ Рикардо. усвоили экономической наукѣ слишкомъ абстрактный методъ изсдѣдованія. Безъ абстракпіи, отвлеченія, не можетъ обойтись ни одна наука, но если мы доведемъ абстракцію до того, что создадимъ особый міръ, совершенно несходный съ реальнымъ, то нежзбѣжно придемъ къ теоретически ложнымъ и практически непригоднымъ закдюченіямъ. Поразительная запутанность и неточность экономической терминологі-и показываютъ, что конкретные факты не покрываются соотвѣтственными понятіями. Образчикъ такой неправильной абстракціж мы встрѣчаемъ на самомъ порогѣ зданія экономической науки. Зданіе это основывается на томъ предположепіи, что жажда богатства есть единственный двигатель хозяйственной жизни. Цѣль политической экономіи, говоритъ Мидль: «показать, каковъ будетъ образъ дѣйствій, къ которому пришли бы люди, живя въ обществѣ, еслибы этотъ мотивъ, за исключеніемъ той степени, въ которой онъ задерживается двумя вышеупомянутыми мотивами (жеданіе насладиться дорогими удоводьотвіями въ настоящемъ и отвращеніе къ труду), быдъ абсодютнымъ двигателемъ человѣческихъ дѣйствій». Но что же такое стремленіе къ богатству? Лесли справедливо замѣчаетъ, что это —собирательное имядлямногихъ потребностей, желаній, чувствъ, эко-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4