281 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМІЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ НАУКА. 282 ннстанцію, что и давно, впрочемъ, сдѣдовало сдѣлать. Можно именно, нризнавъ коментаріи къ ученію Дарвина исчерпанными, обратить судью въ подсудимаго, то есть, отложить на время судьбище надъ той или другой теоріей съ точки зрѣнія ученія Дарвина и подвергнутъ критическому досмотру самый дарвинизмъ. Оно, конечно, и до сихъ поръ дѣладось, но въ бодынинствѣ сдучаевъ далеко не со стороны тѣхъ людей, съ которыми полемизируетъ Оскаръ Шмидтъ: за малыми исключеніями онидѣйствительно норовили до сихъ поръ оказать дарвинизму всячѳскій почетъ, и нотому вподнѣ заслужили урокъ, данный имъ ученымъ спеціалистомъ и правовѣрнымъ коментаторомъ Дарвина. До насъ, впрочемъ, это теперь не касается. Но вотъ, что очень любопытно; почему Оскаръ Шмидтъ такъ поздно вздумалъ дать свой урокъ соціалистамъ? Книга Якоби издана въ 1874 г., цитаты изъ Ѵоікззіаа^а, приводимыя Шмидтомъ, относятся къ 1873 г. Значитъ Оскаръ Шмидтъ сдишкомъ пять лѣтъ держадъ про себя секретъ дѣйствительныхъ отношеній между дарвинизмомъ и соціадизмомъ и молча присутствовалъ при здонамѣренномъ или наивномъ извращеніи этихъ отношеній. Обстоятельстве это тѣмъ любопытнѣе, что въ недоразумѣніи относительно нѣкоторыхъ сторонъ дарвинизма повинны отнюдь не одни соціалисты, да и самыя идеи развитія, какъ <усоверпіенствовашя», и «равенства» вовсе не составляютъ исключительпаго достоянія соціадистовъ. Въ самомъ дѣдѣ, какая же политическая партія, какой общественный иди государственный дѣятель не номышляетъ объ усовершевствованіяхъ и, въ этомъ смысдѣ, о развитіи? Разумѣется, каждая партія и каждый дѣятель вкладываютъ въ эти слова свои особенныя понятія. Иначе и быть не можетъ, потому что слово «развитіе», въ качествѣ существительпаго, требующаго доподненія по вопросу «чего», представдяетъ собою, собственно говоря, только скобки, которыя наддѳжитъ чѣмъ-нибудь наполнить. Что касается идеи «равенства», то хотя она и не пользуется такимъ всеобщимъ фаворомъ, однако, опять-таки кто же нынѣ нѳ считаетъ, напримѣръ, равенства всѣхъ передъ закономъ необходимымъ условіемъ общежитія? Мы, впрочемъ, оставимъ равенство въ сторонѣ и остановимся только на развитіи и усовершенствованіи. Не только идеи эти не составляютъ исключительпаго достоянія соціадистовъ, но даже не одни носдѣдніе прибѣгають для обоснованія ихъ къ теоріи Дарвина. Можно бы было привести длинный списокъ именъ людей, не имѣющихъ ничего общаго съ соціадизмомъ, которые, однако, столь же наивно, какъ и Якоби и Ѵоікззіааі;, возлагали надежды на основные принципы дарвинизма. Мы встрѣтиди бы въ этомъ спискѣ и физіолога Прейера, и писателя по политической экономіи и государственному праву Шеффле, и диллетантовъ въ родѣ г-жи Ройе, и Геккедя, и подусумасшедшаго доктора Браубаха, и, что особенно любопытно, самого Дарвина. Этотъ глава шкоды, особливо съ первоначалу, утѣшалъ благодарное ему человѣчество тѣмъ, что ужасы описанной имъ съ такимъ искусствомъ борьбы чреваты благодѣяніями. Онъ говорилъ чуть не то же самое, за что теперь Оскаръ Шмидтъ бьетъ школьной указкой Якоби и его единомышленниковъ. Онъ говорилъ, что въ общемъ счетѣ всегда побѣждаетъ лучшій, достойпѣйшій, что это справедливо и въ примѣненіи къ общественному быту, въ которомъ торжествуютъ люди и общества, преимущественно отличающіеся достоинствами ума и сердца. Онъ развивадъ эту тему даже съ наивностью, мало идущею къ его почтенной сѣдой бородѣ, и только исподволь, подъ вдіяніемъ разныхъ спеціальныхъ изслѣдованій, стадъ снимать розовыя очки. А Геккель еще недавно оправдывадъ смертную казнь съ точки зрѣнія теоріи Дарвина, утверждая, что это просто одинъ изъ способовъ, къ которымъ прибѣгаетъ природа, а всдѣдъ за нею и общество, для устраненія. худшихъ, недостойныхъ. Безъ сомнѣпія, ни Якоби, ни Ѵоікззіааі ничего подобпаго не скажутъ. Но мы имѣемъ въ виду не подробности, а общую постановку правовыхъ и нравственныхъ вопросовъ на почву принциповъ теоріи Дарвина. Эта-то постановка практиковалась и практикуется отнюдь не одними соціадистами, а людьми самыхъ разнообразныхъ подитическихъ мнѣній и самыхъ разнообразныхъ умственныхъ достоинствъ. Всѣмъ этимъ людямъ обще одно: всѣ они принимаютъ теорію Дарвина, какъ нѣчто не подлежащее сомнѣнію и вполнѣ пригодное для постройки на ней нравственно -подитическаго зданія. А такъ какъ зданіе это немыслимо безъ раздиченія добра и зла, нравственно худшаго и нравственно дучшаго, то въ самыхъ общихъ терминахъ весь этотъ разнообразный дюдъ виоднѣ сходится. И только затѣмъ уже каждый вышив аетъ по этой канвѣ тѣ узоры, которые ему лично нравятся и вовсе не нравятся его сосѣду. Почему же Оскаръ Шмидтъ такъ спеціадизировалъ свою полемическую задачу и такъ поздно сказалъ прямую, откровенную правду? Отвѣта надо искать въ текущихъ подитическихъ событіяхъ, въ томъ рѣшительномъ переломѣ внутренней жизни Германіи, который отмѣченъ крутыми мѣрами противъ соціадъ-демократовъ. Только подъ вдіяніемъ этихъ событій,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4