267 СОЧИНБШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 268 подъ вдіяніѳмъ историчеслаго процесса собиранія земли русской подъ державой Москвы и параллельно ему возроставшаго крѣпостного права. Были въ тѣ поры разговоры о томъ, что «прилетѣлъ мпогокрылый орелъ (московскій царь), у котораго крылья исполнены львовыхъ когтей, и взялъ у насъ (псковичей) три кедра Ливановы, и красоту мою, и богатство, и чадъ можхъ похитилъ». Были и «реалисты» много почище Ѳедора Каменыцикова, если судить по слѣдующимъ словамъ Максима Грека; іудейское сребролюбіе и страсть къ лихоимству такъ овладѣли судьями благовѣрнаго царя, что они заставляютъ своихъ слугъ дѣлать самые вопіющіе доносы и явно, и тайно подкапываются подъ имѣшя богатыхъ. Ониподкидываютъ въ ихъ дома краденыя вещи, и, о ужасъ нечестія!.. слуги ихъ подбрасываютъ мертвыхъ среди города и, какъ праведные мстители за убитаго, идутъ съ доносомъ не только на цѣлую улицу, но нерѣдко на цѣлую часть города, наживая такимъ способомъ большія деньги>. Спору нѣтъ, Ѳедоръ Каменыциковъ большой руки мерзавецъ и, если всякой подлости дѣйствительно приличествуетъ наименованіе реализма, то онъ реалистъ. Но опъ «мальчишка и щепокъ» съ своимъ доносомъ па безумпаго человѣка, который, вдобавокъ, не скрывался и самъ искалъ страданія; мальчишка и щенокъ по сравненію съ тѣми виртуозами въ дѣлѣ «реализма», о которыхъ разсказываетъ Максимъ Грекъ. Были въ тѣ поры и идеалисты—не въ конецъ оскудѣла русская земля. И притомъ такіе идеалисты, до которыхъ идеалисту безъ идеаловъ, Левину, какъ до звѣзды небесной далеко. Таковъ былъ, напримѣръ, благородный Башкинъ, который, правда, не смотрѣлъ на постную и скоромную пищу глазами Левина, но который за то говорилъ такія вещи, объ которыхъ Левинъ, повидимому, и понятія не имѣетъ. «Вотъ мы христовыхъ рабовъ держимъ своими рабами; Христосъ пазываетъ всѣхъ братіей, а у насъ на иныхъ кабалы нарядныя,наиныхъ полныя, а иные бѣглыхъ держатъ. Благодарю Бога моего: у меня были кабалы полныя, всѣ изодралъ». Несомнѣнно, что толки объ антихристѣ и о кончинѣ міра при Петрѣ сильно обострились. Но несомнѣнно также, что они существовали въ ХТ и ХТІ вѣкахъ, и приведенныя жалобы псковскаго лѣтописца и исповѣдь Башкина очень хорошо характеризуют реальныя причины страшныхъ ожиданій: расширеніе Москвы и утвержденіе крѣпостпого права. Обѣ эти причины разрѣшились, наконецъ, возстаніемъ Стеньки Разина. Такимъ образомъ, до-петровская Русь отнюдь не представляла чего-то цѣльнаго, какъ можно бы было заключить изъ романа г. Мордовцева, въ которомъ она представлена дружескими объятіями всякаго чина людей: царевича и бродяги Варсонофія, помѣщика Левина и крестьянъ. Мы видимъ только два лагеря: Петра и «реалистовъ» съ одной стороны, старую Русь и «идеалистовъ» съ другой. Реалисты, карабкаясь «на верхъ мачты», иптригуютъ другъ противъ друга, подставляютъ другъ другу ногу^ идеалисты же думаютъ и дѣйствуютъ, какъ одинъ человѣкъ, противъ одного человѣка, Петра, и всѣ за одно и то-же: за пристрастіе къ нѣмецкимъ порядкамъ и пренебрежете къ русскимъ, главнымъ образомъ, религіознымъ порядкомъ. Только на второмъ уже планѣ и въ болыпомъ туманѣ являются поборы и рекрутчина, какъ мотивы протеста низшихъ кдассовъ. Но, во-первыхъ, старая Русь вовсе н& была такъ единодушна, и крестьянамъне было ровно никакого дѣла до того, что <голосистыя собаченки» Кропотовыхъ и Суромиловыхъ сиротѣютъ. Точно также Кропотовымъ и Суромиловымъ, да и царевичу Алексѣю съ Левинымъ вовсе нетакъ уже близки къ сердцу невзгоды плодовъ «похоти хамовой», какъ презрительно выражается Левинъ. И вотъ почему г. Мордовцевъ, при всемъ стараніи выставить на видъ «демократизмъ> своихъ идеалистовъ, не усвоиваетъ имъ никакихъ соотвѣтственныхъ дѣяній идаже словъ, а ограничивается собственною авторскою рекомѳндаціею , требуя, чтобы читатель ему на слово вѣрилъ. Мы не видимъ въ романѣ ни единой, самомалѣйшей черты изъ тѣхъ, которыя вызвали слова Петра: «есть нѣкоторые непотребные люди, которые своимъ деревнямъ. сами безпутные раззорители суть, что ради пьянства или иного какого непостояннаго житья вотчины свои не токмо не снабдѣваютъ и ни защищаютъ ни въ чемъ, но раззоряютъ, налагая на крестьянъ всякія иесносныя тягости и въ томъ ихъ бьютъ и мучатъ, и оттого крестьяне, покинувъ тягла свои, бѣгаютъ>. Нѣтъ, у г. Мордовцева. крестьяне бѣгутъ въ лѣса, пустыни и скиты единственно отъ «многихъ затѣйныхъ капризовъ> Петра и чуть ли не изъ-за того только, что ему полюбилась Анна Монсъ! Культъ героевъ и всякихъ людей —дѣло отжившее и нельзя бы было ничего сказать противъ попытки изобразить Петра со всѣми его слабостями и подчасъ болѣе чѣмънепривлекательными сторонами его характера. Но такой художественный «реализмъ» (вовсе не въ ругательномъ, конечно, смыслѣ) есть требованіе правды, а правды-то и нѣтъ въ романѣ г. Мордовцева. Самая мысль, противопоставить Петру Левина и устроить.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4