261 оотанЕшя н. к. МИХАЙЛОВСКАГО. 252 Читатель, разумѣѳтся, избавить насъ отъ пересказа «Идеаловъ нашего времени», и мы иоЕончимъ двумя-тремя замѣчаніями. «Идеалы нашего времени» —скорѣе обличительный романъ, чѣмъ философскій. Даже любимая пессимистская идея Захеръ-Мазоха хотя и тянется кое-гдѣ, но очень слабо, неполно, небрежно. «Идеаламъ нашего времени» противопоставляются идеалы такъ называемаго добраго стараго времени и, между прочимъ, старая нѣмецкая любовь и старое нѣмецкое семейное счастіе. Оборотъ —немножко странный для пессимиста, такъ настойчиво твердящаго, что любовь есть бичъ, оставленный человѣчеству Каиномъ, и что семейное счастіе есть шглюзія, быстро разлетающаяся. Далѣе, Захеръ-Мазохъ и не замѣчаетъ, что всѣ обличаемые имъ идеалы нашего времени—погоня за славой, за наживой, за наслажденіями—ведутъ къ разочарованіямъ и нравственнымъ банкротствамъ, который, въ свою очередь, какъ это можно доказать логически и исторически, завершаются пессимизмомъ и самоубійствами. Слѣдовательно, съ точки зрѣнія пессимиста, Германія просто вкусила плодовъ древа позпанія добра и зла. Романическая иеторія *)- „Идеалисты и реалисты". Историчѳскій романъ Д. Л. Мордовцѳва. Спб. 1878. Романъ г. Мордовцева вводить насъ въ ту бурную эпоху, которая еще не такъ давно служила яблокомъ раздора между мыслящими русскими людьми—въ эпоху петровскихъ реформъ, изъ-за которой преломили столько копій западники и славянофилы. Въ Днѣпрѣ купается прекрасная Оксана Хмара, купается, тонетъ и, какъ это обыкновенно случается съ прекрасными дѣвицами, вытаскивается изъ воды руками гренадерскаго капитана Левина. Стрѣлы амура, испоконъвѣка выслѣживающаго прекрасныхъ дѣвъ я мужественныхъ гренадеровъ, исправно служатъ свою службу и одновременно уязвляютъ сердца спасенной и спасителя. Но суровый и взбалмошный великанъ, Петръ, безжалостно разорвалъ нѣжную цѣпь любви: онъ иожелалъ отдать Оксану замужъ за своего деньщика, Орлова, и хотя Оксана предпочла монастырь измѣнѣ своему гренадеру, но Левинъ всетаки остался съ раной въ сердцѣ. Суровый великанъ, растоптавшій его счастье, даже не подозрѣвая его существованія, точно также безжалостно топчетъ и старую Русь, не жалѣя даже своего сына, благодушнаго царевича Алексѣя. Левинъ видитъ все это, и рана его сердца все больше и больше растравляется. Онъ рѣшаетъ уйти въ монастырь, но и тутъ ему становится поперекъ дороги всемогущая воля *) 1878 г. октябрь. державнаго великана: царь велѣлъ давать въ подобныхъ случаяхъ офицерамъ отставку только по болѣзни и послѣ строгаго медицинскаго изслѣдованія. Одержимый несомнѣпною нервною болѣзнію, Левинъ терпитъ варварское изслѣдованіе и получаетъ свободу. Въ монастырь, однако, онъ не поступаетъ, потому что узнаетъ, что даже въ славной Соловецкой обители монахи ѣдятъ мясо —такъ глубоко распространился ядъ «реализма! » Левинъ отправляется въ муромскій раскольничій скитъ въ сопровожденіи нѣкоего старца, Варсанофія или Никитушкн Паломника, недаромъ прозваннаго «Агасферіемъі: какъ вѣчный жидъ, онъ ходитъ, ходитъ, ходитъ... Въ скиту амуръ опять пронзилъ любвеобильное сердце бывшаго гренадерскаго капитана. Его увидѣла хорошенькая Евдокѣюшка «и предалась любви съ тѣхъ поръ». Бывшій гренадеръне остался въ долгу; <бѣлая рожица» Евдокѣюшки полонила его сердце. По и на этотъ разъ воля суроваго царя, хотя и не столь непосредственно, какъ въ исторіи Оксаны Хмары, разбила счастье Левина. Пришли царскіе солдаты раззорять раскольничій скитъ. Раскольники не пожелали ни покориться, ни выдать своего учителя. Они собрались въ молельнѣ, подожгли ее и всѣ сгорѣли. Погибла и Евдокѣюшка, насильно удержанная въ огнѣ однимъ фанатикомъ. Левинъ видѣлъ все это и остался цѣлъ—онъ случайно находился внѣ скита, когда пришли солдаты. Рана въ сердцѣ Левина растетъ и растетъ. Въ немъ развивается жажда борьбы и подвига, мучительная и непреодолимая жажда
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4