247 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВОКАГО. 248 возможности его въ дѣйствитедьности, как.ъ этого можно бы было ожидать отъ посдѣдовательяаго пессимиста. Нѣтъ, въ повѣсти фигурируете настоящая сказка о счастіи, разсказанная сначала въ видѣ аллегорическаго встуиленія, а потомъ чуть-чуть припутанная къ фабулѣ. Мораль этой незамысловатой сказки состоитъ въ томъ, что счастія надо искать на родинѣ и въ любви. Въ повѣсти, по обыкновенно нашего автора, дѣйствующія лица излагаютъ, не переводя духа, цѣлыя диссертаціи объ условіяхъ любви, и необыкновенно только то, что идутъ разсужденія объ условіяхъ счастливой любви. Все это мало любопытно, скучно и, наконецъ, къ дѣлу не идетъ. А дѣло-то въ томъ, что графъ Александръ Комаровъ обладаетъ необыкновенными и многоразличными достоинствами. Онъ—«со всѣхъ точекъ зрѣнія чеювѣкъ, подобяаго которому найти не легко>: богатъ, красивъ, образованъ, уменъ, силенъ, здоровъ, добродѣтеленъ, одаренъ всепокоряющей силой воли. За то же я пара ему досталась: «она была такъ хороша, что мнѣ не случалось и никогда не случится увидѣть такую женщину. Всѣ прелести дѣвицы и женщины, все очарованіе еетественности, простодушія и силы соединялись въ ней съ пикантнымъ благородствомъ, граціозной эластичностью и умственной возвышенностью, такъ что все вмѣстѣ взятое вѣяло такою обольстительностью, что я совершенно пришелъ втуиикъ —трудно бы найти равное ей существо». Вдобавокъ, она такъ хорошо дерется «кнутикомъ» и такъ понимаетъ Тургенева, что мужъ отзывается о ней въ тонѣ, достойномъ коломейскаго Донъ-Жуана: «днемъ —самая красивая и умная изъ Сивиллъ, а ночью —Венера». Вы ждете, что нессямистъ- авторъ такъ густо нарумянилъ и набѣлилъ графа Комарова и Марцеллу съ тою злостною, но естественною въ авторѣ «Завѣщанія Каина» цѣлью, чтобы показать, что вотъ-молъ —на что ужъ, кажется, ангелы, а и то въ концѣ-концовъ передрались и разбѣжались въ разныя стороны. Ничуть не бывало. Графъ Комаровъ и Марцелла, не смотря на дѣтей, не смотря на всѣ обманы природы, не смотря на Шопенгауера и завѣщаніе Каина, до такой степени счастливы, что описаніе ихъ счастья можетъ произвести- тошноту въ читателѣ съ мало-мальски развитымъ эстетическимъ чутьемъ. Причемъ же тутъ завѣщаніе Каина? И не есть ли это —повтореніе фокуса Гартмана, который на протяженіи толстой книги ссоритъ читателя съ жизнью, чтобы мирить его съ тою же жизнью на одной изъ послѣднихъ страницъ? III. Въ чемъ же состоитъ славянскій или даже «русскій» кругозоръ, открывшійся Европѣ чрезъ посредство произведеній Захеръ-Мазоха? Прежде всего, тутъ есть нѣкоторыя нѳдоразумѣнія, отчасти серьезный, отчасти забавныя. Одинъ изъ французскихъ рецензентовъ, мнѣнія которыхъ приложены къ «Идеаламъ нашего времени», говорить: <Ыа сіавянскомъ востокѣ мы замѣчаемъ вознпкновеніе реалистической школы. Тутъ реалнзмъ является съ совершенно своеобразнымъ, новымъ взглядомъ и неразлученъ съ тѣмъ пессимизмомъ, который лежитъ въ основѣ нравственной философіи этихъ пастушескпхъ народовъ, именно—съ покорностью судьбѣ и слѣпымъ подчнненіемъ закону. Оамьшъ замѣчательнымъ и значительнымъ представителемъ этой школы является Захеръ-Мазохъ, малороссіянинъ изъ Гаіиціи... Онъ—доктринеръ и ярый иосіѣдователь ІПопенгауера, чего онъ и не скрываетъ. И дѣйствительно, онъ имѣетъ право ссылаться на него. Смѣло можно назвать ЗахеръМазоха, иослѣ ІПоненгауера, велиіайшимъ изъ славянскихъ философовъ. Во всякомъ случаѣ, ни одииъ изъ нихъ не сумѣлъ, подобно ему возвести пессимизмъ на степень нравственнаго закона и основать метафизику на цриродномъ побужденіи». Французскіе критики отличаются часто такимъ невѣжествомъ, а русскіе переводчики столь же часто такою безграмотностью, что мы не беремся рѣшить, кто въ данномъ случаѣ обратилъ Шопенгауера въ славянина, и на чьей вообще душѣ лежитъ грѣхъ приведенной сплошной нелѣпости. По всей вѣроятности, надо раздѣлить грѣхъ пополамъ: французъ сболтну'лъ, русскій повторил!, и немножко еще перевралъ. Но и болѣе, вообще говоря, свѣдущіе нѣмецкіе критики называютъ Захеръ-Мазоха «народнымъ, славянскимъ и современнымъ намъ Шопенгауеромъ» и т. п. И самъ Захеръ-Мазохъ считаете себя національнымъ ^русскимъ» иисателемъ, хотя и пишете по-нѣмецки и ищете, какъ мы упоминали, «нашихъ» и « нашего > въ Германіи. Останавливаясь на внѣшней сторонѣ дѣла, можно замѣтить, что ЗахеръМазохъ раздѣляетъ судьбу многихъ австрійскихъ славянъ: славянинъ родомъ, онъ впутывается въ государственный организмъ Австріи, а черезъ борьбу ея съ Пруссіей изъ за преобладанія въ Германіи, въ нѣмецкія дѣла вообще, такъ что онъ и тамъ, и туте—<свой». (Кстати: авторъ предисловія къ «Завѣщанію Каина» утверждаете, что, послѣ Садовой, <основавъоппозиціонную «ІІруссіи> газету, Захеръ-Мазохъ открыто заявилъ себя представителемъ галиційской русской партіи, которая торжественно отдала себя подъ его покровительство». Отнюдь не хвастаясь знакомствомъ съ взаимными отно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4