241 ПАЛКА О ДВУХЪ КОШТАХЪ. 242 за то, такъ сказать, общественныя и, притомъ, болѣе или мѳнѣе мутатѳльныя самоубийства. Простое: взялъ да зарѣзался— почти не практикуется. Для объѣвшихся, напротивъ, это—единственный исходъ, когда весь запасъ возможныхъ фокусовъ истощился, или когда какой-нибудь крупный, рѣзкій переворотъ въ жизни моментально обрываехъ источники новыхъ возбужденій. Впрочемъ, область нессимистскаго фокусничества можетъ быть, при нѣкоторомъ искусствѣ и доброй волѣ, чрезвычайно расширена, причемъ отличіе отъ трѳбованій голодныхъ пессимистовъ станетъ, разумѣется, обозначаться все рѣзче и яснѣе. Представимъ себѣ невозможное: голоднаго пессимиста, читающаго «Философію Безсознательиаго «Гартмана. Читатель этотъ— человѣкъ съ изболѣвшимъ сердцемъ, мало образованный, но крайне серьезно, строго, относящійся къ себѣ и ко всему, что доступно его понятію. Онъ не безъ интереса читаетъ первыя главы книги Гартмана, многаго не понимаетъ, многое проиускаетъ, многаго не одобряетъ —потому слишкомъ вольнодумно. Но вотъ онъ приходитъ въ ХП главѣ: «Неразумность хотѣнія и муки существованія». Онъ сильно заинтересованъ. «Первая стадія иллюзіи, читаетъ онъ; счастіе предполагается достижимымъ на настоящей ступени мірового развитія, т. е. теперь жѳ доступнымъ для всякаго». Затѣмъ идетъ пессимистская оцѣнка здоровья, молодости, свободы, дружбы, любви, богатства, славы и проч. Всѣ эти вещи оказываются обманчивыми, эфемерными, отовсюду торчатъ змѣиныя жала, слабо прикрытыя розами и золотомъ. Читатель не удовлетворенъ, но интересъ его все ростетъ, онъ видитъ что-то какъ будто родственное себѣ; многое сказано чуть не прямо тѣми самыми словами, которыя онъ и прежде, въ своемъ кругу слыхалъ. «Вторая стадія иллюзіи: счастіе предполагается достижимымъ въ вѣчной, посмертной жизни». Этимъ параграф омъ нашъ читатель совершенно недоволенъ, даже возмущенъ имъ... «Третья стадія иллюзіи: счастіе предполагается лежащимъ въ будущемъ естественнаго мірового процесса». Читатель хмурится все сильнѣе и сильнѣе, но нѣсколько успокаивается, увидя заглавіе ХШ главы: «Цѣль мірового процесса и значеніе сознанія (переходъ къ практической философіи)». А, онъ не даромъ прочиталъ толстую книгу: вотъ, наконецъ —< переходъ къ практической философіи», то, что ему особенно нужно! Онъ, вольно или невольно привыкшій къ труду, сростившій съ нимъ свое нравственное существо, онъ дѣйствующій, дѣдающій, всего ближе къ сердцу принимаетъ вопросъ: что же ему дѣлать, какъ ему вести себя въ этой юдоли плача и скрежета зубовнаго, горя и страданій? —«Всѣ стемятся къ счастію, читаетъ онъ,- —-въ этомъ именно и состоите ищущая удовлетворенія воля». Но мы видѣли, что это стремленіе — просто глупость, что надежда на его осуществленіе— иллюзія, что конецъ его —горе разочарованія. Такимъ образомъ, возникаетъ непримиримое противорѣчіе между волей, жаждующей удовлетворенія и счастія, и разумомъ. Противорѣчіе все ростетъ и оканчивается побѣдой сознанія: всякое хотѣніе оказывается вздоромъ; только отреченіе ведете къ лучшему изъ возможныхъ состоянію—отсутствію страданія. —Очень одобряетъ это знакомое вступленіе нашъ читатель и, тяжко и сочувственно вздохнувъ, идетъ дальше. Тамъ опять нѣчто знакомое, интересное, за душу хватающее: маленькое разсужденіе о томъ, цѣлесообразно-ли самоубійство вообще и въ особенности добровольная смерть отъ голода, при которой неразумная воля, въ конецъ побѣжденная сознаніемъ, проволакивается за его тріумфальной колесницей по всему долгому процессу мучительной агоніи? «Нѣтъ, говоритъ Гартманъ, —медленно или внезапно вымрутъ люди—бѣдный міръ отъ этого не перестанете существовать. Мало того: великое метафизическое начало Безсознательнаго воспользуется первымъ удобнымъ случаемъ для со - зданія новаго человѣка или другого подобнаго типа, и рогъ изобилія страданія наполнится вновь. Всѣ попытки индивидуальнаго отреченія отъ воли основаны на узкомъ и безнравственномъ себялюбіи: надо не себя только освободить, а способствоствовать освобожденію всего бѣлаго свѣта». — Есть тутъ вещи неясныя и непріятныя для нашего воображаемаго читателя, но конецъ онъ встрѣчаетъ, какъ манну небесную голодный еврей въ пустынѣ, тѣмъ болѣе, что авторъ дѣлаетъ ссылку на посланіе къ римлянамъ. Да, это —именно то, что ему нужно: не себя только спасти—велика штука повѣситься! —а весь божій міръ; правда, онъ до сихъ поръ подъ міромъ больше людей разумѣлъ, но если господинъ Эдуардъ фонъГартманъ научите, какъ спасти «всякую тварь», такъ чего лучше? Но непродолжительны, однако, надежды читателя — недаромъ г. Эдуардъ фонъ-Гартманъ убѣждалъ его никогда не надѣяться! Конецъ страданіямъ, —гласите толстая книга — можетъ наступить только въ моментъ окончанія мірового процесса. Поэтому каждый долженъ отдаться теченію мірового процесса, сдѣлать цѣли Везсознательнаго цѣлями своего сознанія. Такимъ путемъ «инстинкте снова водворится въ своихъ правахъ, и обращеніе воли къ жизни провозгласится ѳди-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4