235 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 236 Захеръ-Мазоха,—это понять довольно трудно, такъ какъ онъ, не обинуясь, дѣлаетъ такія, напримѣръ, сопоставленія: «когда, говорить, читаешь «Фауста» или «Дворянское гнѣздо>, то» и т. д... Есть, однако, и другой источникъ недовѣрія и презрѣнія къ жизни, истрчникъ совершенно противоположный —невольное воздержаніе всякаго рода. Что жизнь не мила голодному человѣку —это очень естественно и не требуетъ ни объясненій, ни доказательствъ: замедленіе процесса обмѣна веществъ въ организмѣ понижаетъ энергію всѣхъ отправленій и, слѣдовательно, въ корень подрываетъ возможность жизнерадостнаго взгляда на міръ. Понятны эффекты голоданія хроническаго. Вообще, всякаго рода лигаенія, дойдя до извѣстнаго предѣла, низводятъ энергію жизненныхъ отправленій до такого пйпшшп'а, дорожить которымъ, пожалуй, и въ самомъ дѣлѣ не стоитъ. Представляется просто выгоднымъ—искусственно подавить этотъ малый остатокъ жизнедѣятельности, дабы, дойдя до полной нечувствительности къ внѣшнему міру, избѣжать страданій . Таково происхожденіѳ писсимизма въ низшихъ классахъ общества, среди которыхъ всякое экстренное крупное бѣдствіе — война, голодовка, эпидемія, усиленіе гнета — вызываетъ цѣлыя толпы людей, готовыхъ идти въ дѣлѣ отрѳченія отъ жизни до послѣднихъ предѣловъ. И здѣсь, въ свою очередь. являются люди, способные охватить это настроеніе общею формулою, дать ему знамя. Но это —не философы, не спеціалисты мысли, гордо черпающіе рѣшеніе занимающихъ ихъ вопросовъ изъ своего разума. Удаляясь въ пустыни, зарываясь въ пещеры, терпя голодъ и жажду, воздерживаясь отъ полового акта, словомъ, до послѣдней степени сокращая свои сношенія со всѣмъ, дѣйствующимъ на внѣшнія чувства, подвижники приходятъ въ состояніе экстаза. Они видятъ видѣнія, слышатъ голоса, сообщающіе имъ тайны прошедшаго и грядущаго, они пророчествуютъ, ипророчествамъ ихъ внимаютъ тѣмъ охотнѣе, что справедливо видятъ вънихъ только концентрацію своихъ собственныхъ горькихъ чувствъ и думъ. Притомъ же, экстатическое состояніе сопровождается высокою степенью нечувствительности къ страданію. Экстатика можно рѣзать, колоть, жечь, не вызывая или почти не вызывая въ немъ ощущенія боли. Окружающимъ это, естественно, представляется, во-первыхъ, чудомъ, аво-вторыхъ — вполнѣ желаннымъ состояніѳмъ, потому что они, изстрадавшіеся, ищутъ именно выхода изъ цѣпи страданій. Все это вмѣстѣ высоко поднимаетъ значеніе экстаза; является надобность вывести его изъ-подъ власти случайности, пріискиваются средства для искусственнаго его достиженія —«радѣнія», посты, наркотическія вещества и проч. Какъ ни много существенныхъ чертъ упущено нами въ этомъ болѣе чѣмъ бѣгломъ очеркѣ происхожденія мрачныхъ взглядовъ на жизнь, но ясно, во всякомъ случаѣ, что именно этими двумя путями, а не какими нйбудь другими, внѣдряется пессимизмъ. Ясно далѣе, что мы имѣемъ здѣсь палку о двухъ концахъ, которая бьетъ «однимъ концомъ по барину, другимъ по мужжку>. Поэтому, Захеръ-Мазохъ, во всякомъ случаѣ, до извѣстной степени правъ, заставляя крестьянина Коланко и оставного солдата Балабана высказывать тѣ же шопенгауеровскія мысли, которыми проникнуты ученый Бодошканъ, коломейскій помѣщикъ, философствующій графъ Тарновскій и, наконецъ, самъ Захеръ-Мазохъ. Если имѣть въ виду только окончательный результата, къ которому приходятъ объѣвшіеся и голодные, отправляясь отъ противоположныхъ точекъ, то мы найдемъ, дѣйствительно, значительное сходство между обоими концами палки. Шсня'полудикаго фанатика: «нѣсть спасенья въ мірѣ, нѣсть; смертъ одна спасти насъ можетъ, смерть», развѣ это —не шопенгауеровскій мотивъ? и развѣ не то же самое говорилъ одолѣваемый сплиномъ англійскій лордъ, утверждая, что въ его роскошномъ саду нѣтъ ни одного дерева, которое не внушало бы ему страстнаго желанія повѣситься? Но, во первыхъ, Захеръ-Мазохъ. безконечно далекъ отъ мысли, что это, дѣйствительно —два конца одной и той же палки. Еаинъ, по его мнѣнію, завѣщалъ своепроклятое наслѣдство всѣмъ людямъ безъ исключенія и совершенно независимо отъ., какого бы ни было различія въ ихъ положеніи. Вѣруя и исповѣдуя, что пессимизмъ есть истина, и Шопенгауеръ—пророкъ ея, Захеръ-Мазохъ, какъ это часто бываетъ съ вѣрующими людьми, даже не задаетъ себѣ вопроса объ общественно - историческихъ корняхъ истины: это —единая, безотносительная истина, въ чемъ можно убѣдиться, прослѣдивъ личную судьбу каждаго, наугадъ выхваченнаго изъ толпы. Его герои приходятъ къ пессимизму, къ убѣжденію, что все скверно въ этомъ сквернѣйшемъ изъ міровъ, не потому, что одни изъ нихъ хронически объѣдались, а другіе хронически голодали, а потому, что пессимизмъ есть истина, соотвѣтствующая міровому порядку. Страдать должны всѣ вообще и каждый въ особенности; такъ было, такъ и будетъ, потому что таковъ міровой законъ; не въ тѣхъ или другихъ историческихъ случайностяхъ. лежитъ причина зла, а въ самой жизни. Вы можете устраивать и пытаться устраи-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4