231 СОЧИНЕШЯ Н. К. МЙХАЙЛОВСКАГ О . 232 эпизода. Товарищи завели его въ пріютъ веселыхъ дамъ. Онъ не понимаетъ, гдѣ онъ. Одна веселая дама увлекаетъ его въ свою комнату. „Ахъ, какой очаровательный и поэтичный будуаръ, замѣтшъ я (это самъ юный мизогинъ пишетъ матерн),—настоящее обиталище фей; здѣсь нельзя не придти въ прекрасное настроеніе и не поддаться чистѣйпшмъ ощущеніямъ!"— Малютка съ улыбкой взглянула на меня. —„Сядемте въ бесѣдку", сказала она,—„Если вы позволяете", отвѣчалъ я.—„О! я все позволю вамъ, вскричала она, и опять та же улыбка показалась на ея устахъ.—„Любите ли вы розаны?" спросила она, немного погодя. —„Я брежу розами", отвѣхилъ я,—„но еще болѣе розовыми бутонами, которые такъ дѣвствешш и такънѣжны". Бесѣда эта, между прочимъ, даетъ вамъ нѣкоторое понятіе о < мощной реальности типовъ» Захеръ-Мазоха. Какъ бы то ни было, но такого олуха, какъ графъ Гендрикъ Тарновскій, провести, разумѣется, не трудно. И вотъ находится женщина (наша соотечественница, княгиня Барагрева), которая переодѣвается мужчиной и въ такомъ видѣ проводитъ время съ нашимъ женоненавестникомъ, выслушивая его кислосладкіе разговоры, густо усыпанные сантиментальпофилософскимъ миндалемъ и изюмомъ. Но когда, наконецъ, обмапъ открывается, Тарновскій приходитъ въ ярость и сразу обрываетъ знакомство, доставившее ему столько наслажденій духовной любви, сопровождавшейся, впрочемъ, инѣкоторыми вещественными знаками вродѣ цѣлованіярукъи объятій. Проходитъ нѣсколько лѣтъ, Тарновскій снова встрѣчаетъ Барагреву, женится на ней, но черезъ годъ разводится (у нея оказался любовникъ) и поселяется въ деревнѣ вмѣстѣ съ другомъ своимъ, Шустеромъ, который одинаково съ нимъ смотритъ на женщинъ и на любовь. Онъ выражается объ этихъ вещахъ такъ: „Мужу лучше безъ жены, говорнтъ самъ апостолъ Давелъ; ты страдаешь только пока обладаешь ею, но какъ скоро потеряешь ее, ты сейчасъ же почувствуешь облегченіе. Что касается до меня, то я предпочитаю добровольное иночество браку и даже вашимъ связямъ съ разведенными и неразведенными женщинами. Не говоря уже о тѣхъ страданіяхъ, которымъ подвергаешься, имѣя жену, я считаю безсовѣстнымъ оставлять послѣ себя дѣтей, которыя будутъ страдать не менѣе меня н, какъ и я, сдѣлаются добычею смерти". Такое истинно недѣпое произведеніе, какъ «Любовь Платона» (обладай авторъ нѣсколько болыпимъ талантомъ, онъ бы могъ, разумѣется, сдѣлать хоть что-нибудь даже изъ этакой эксцентричной темы), нужно было Захеръ-Мазоху въ качествѣ лишней иллюстраціи къ шопенгауеровскому тезису горя отъ любви. А этотъ тезисъ составляетъ лишь частный случай общаго положенія о горѣ отъ существованія —положенія, усердно развиваемаго Захѳръ-Мазохомъ. П. Не въ первый и, вѣроятно, не въ послѣдній разъ возвѣщается міру, что жизнь есть тяжелое бремя, что ея минутныя и обманчивыя радости не выкупаютъ продолжительныхъ и дѣйствительныхъ страданій существованія. Не въ первый разъ это мрачное недовѣріе къ жизни пріобрѣтаетъ многочисленныхъ сторонниковъ. Шопенгауеръ самъ отмѣтилъ сходство своего ученія со взглядами буддистовъ и аскетовъ всѣхъ временъ. Мы имѣемъ цѣлую коллекцію этихъ мрачныхъ воззрѣній, очень разнообразно формулированныхъ, въ различной степени разработанныхъ, очень разнообразно осуществляемыхъ практически. Тутъ есть и тонкое кружево индійской метафизики, и грубая, но плотная ткань русскихъ <вредпыхъ» сектъ, и плетено, якобы, «индуктивноестественно-научнаго» метода Гартмана, и истерзанныя иокаяиныя одежды средневѣковья, и бѣлыя хламиды ессеевъ и проч., и проч. Обширность этой коллекціи представляетъ множество данныхъ для сравненія и выводовъ. Сравненіе тутъ важно не столько для непосредственной критической оцѣнки пессимизма, какъ доктрины (хотя и въ этомъ отношеніи оно можетъ дать цѣнныя указанія), сколько для выясненія источниковъ пессимизма, причины его возникновенія и распространенія. Само собою разумѣется, что причины эти должны быть очень общи и очень важны. Личность проповѣдника, какими бы выдающимися качествами она ни обладала, значитъ здѣсь меньше, чѣмъ въ какомъ бы то ни было другомъ ученіи. Допустимъ, что жизнь есть, въ самомъ дѣлѣ, нѣчто мрачное, тяжкое, безпросвѣтное. Убѣдиться въ этомъ, во всякомъ случаѣ, не легко. Разочарованіе можетъ послѣдовать только за очарованіемъ. Жизнь, какъ признаютъ всѣ пессимисты-теоретики ипрактикиаскеты, представляетъ столько соблазновъ, что для признанія міра безъисходною юдолью плача и скрежета зубовпаго мало пламенныхъ рѣчей проповѣдника, мало и холодныхъ доводовъ разума: надо почувствовать бремя жизни, надо изнемочь подъ нимъ. Если, какъ гласитъ предаиіе, греческій философъ Гегезій публичнымъ прославленіемъ смерти, какъ избавительницы отъ мукъ существованія, вызвалъ настоящую манію самоубійства, такъ ужъ, конечно, его краснорѣчіѳ играло тутъ только второстепенную, подчиненную роль. Элементы для маніи были уже всѣ на лицо въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4