215 СОЧИНЕШЯ П. К. МИХАЙЛОВОКАГО. 216 «еже нѣсть смерть, но пріобрѣтеніе>? «Почто не изволилъ еои отъ мене, строптиваго владыки, страдати и вѣнецъ жизни насдѣдити? » И приводитъ Курбскому въ примѣръ поведѳніе вѣрнаго слуги его Васидія Шибанова, котораго онъ же, Иванъ, и замучилъ! Въ томъ же письмѣ, отвѣчая на разные упреки Курбскаго, Иванъ пишетъ; ты грозишь мнѣ судомъ Божіимъ на томъ свѣтѣ; это—манихейская ересь; Господь владычествуетъ на небеси и на землѣ. Ты говоришь, что убитые мною стоятъ у престола Всевышняго и жалуются на меня: опять ересь, потому что, какъ говоритъ апостолъ, Бога никто видѣть не можетъ. Любопытно, что, исписавъ подобныиъ празднословіемъ и многословіемъ цѣлую книгу, Иванъ кончаѳтъ такъ; умолкаю, потому что Соломонъ не велитъ много говорить съ безумцами. Поверхностная виртуозность натуры Грознаго, можетъ быть, лучше всего сказывается въ ятомъ празднословіи. Не могъ же онъ не понимать, что предложеніе Курбскому «вѣнецъ жизни наслѣдити» совершенно бѳзцѣльно и ни въ чемъ Курбскаго^ не убѣдитъ; что вездѣсущіе Божіе и слова апостола о невозможности видѣть Бога не суть возраженія на упреки Курбскаго въ жестокости и убійствахъ. Но онъ не могъ отказать себѣ въ удовольствіи придраться къ слову, всадить по этому поводу своему противнику словесную шпильку, не имѣющую никакого отношенія къ предмету бесѣды, и при этомъ щегольнуть своею, весьма впрочемъ сомнительною, богословскою начитанностью. Читатель благоволитъ кстати припомнить виртуозную безцѣльность жестокаго издѣвательства въ письмѣ Грознаго къ Василію Грязному. Благородный тонъ писемъ Курбскаго, ихъ истинное краснорѣчіе, то скорбное, то негодующее, оттѣняютъ «широковѣщательныя и многошумящія» посланія Грознаго съ особенною для послѣднихъ невыгодою. Что же касается содержанія писемъ Грознаго, то, какъ уже замѣтили безпристрастные историки, все оно исчерпывается однимъ положеніемъ, которое Иванъ лишь переворачиваетъ на разные лады, «сѣмо и овамо >, да уснащаетъ различными риторическими украшеніями: «жаловать своихъ холопей мы вольны, а и казнить вольны же». Это, если не единственная государственная идея Грознаго, то во всякомъ случаѣ центральная, къ которой примыкаютъ всѣ его другіе взгляды какъ на внѣшнія, такъ и на внутреннія дѣла. Одинъ изъ предковъ Ивана ГУ, великій князь Василій Дмитріевичъ, хорошо выразилъ программу всѣхъ московскихъ владыкъ въ словахъ, сказанныхъ имъ митрополиту Кинріану: «вы поставлены къ миру и любве учити, мнѣ же имѣніе собирати и возноситися>. Иванъ ІТ лишь придалъ осо^ бенную, кроваво-безумную цвѣтистость этой программѣ. Въ немъ, дѣйствительно, билась, отмѣченная К. Аксаковымъ, художественная жилка, отвлеченно -художественная, лишенная всякой нравственной основы, и просто «имѣніе собирати и возноситися» ему было мало. Нуженъ былъ еще блескъ, картинность, художественное упоѳніе властью. Но главнымъ опредѣляющимъ факторомъ жизни и дѣятельности Грознаго была всетаки не художественность натуры, а несчастное сочетаніе крайней слабости воли и сознанія съ непомѣрною властью, не даромъ пугавшею современниковъ. Я уже упомииалъ о показаніи г. Викторова («Ученіе о личности, какъ нервнопсихическомъ организмѣ>), что «есть положительныя указанія и даже психіатрическіе разборы, что Іоапнъ страдалъ одною изъ формъ шогаі іп8апііу>. Я не нашелъ этихъ психіатрическихъ равборовъ, до такой степени на нашелъ, что склоненъ думать, что г. Викторовъ ошибся, увлекшись виолнѣ естественною мыслью, что такіе разборы непремѣнно должны бы были быть*). И, дѣйствительно, удивительно, что ихъ нѣтъ. Нѣкоторые историки (Карамзинъ, Костомаровъ) отмѣчали мимоходомъ сходство Грознаго съ римскими цезарями Тиверіемъ, Калигулой, Клавдіемъ Нерономъ, а объ этихъ послѣднихъ имѣется въ Европѣ цЬлая психіатрическая литература. Русскій психіатръ, который пожелалъ бы заняться Грознымъ, нашелъ бы прежде всего въ его, невидимому, врожденной кровожадности (еще ребенкомъ онъ забавлялся мучительств омъ животныхъ), въ несомнѣнномъ слабоуміи его брата Юрія, въ жестокости его старшаго, убитаго имъ сына Ивана, въ скудоуміи его другого сына Ѳедора, —намеки на отягченную психопатическую наслѣдственность. Затѣмъ, хотя историки-апологеты ищутъ и находятъ оправданіе подозрительности Іоанна въ поведеніи и настроеніи бояръ, но нѣкоторыя его выходки въ этомъ направленіи отмѣчены уже несомнѣнною печатью болѣзни. Таково, нанримѣръ, его намѣреніе бѣжать въ Англію, для чего онъ даже вступалъ въ спеціальные переговоры съ королевою Елизаветою, жалуясь на измѣны и заговоры, не дающіе ему спокойно жить въ Россіи. Таково его завѣщаніе 1572 г. Только чторазгромивъ Новгородъ и Псковъ и совершивъ потомъ казни въ Москвѣ, причемъ погибли и его любимцы Басмановъ и Вяземскій, Грозный пишетъ въ завѣщаніи; сизгнанъ я ") Писано до появленія книжки г. Ковалевскаго.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4