197 ИВАНЪ ГРОЗНЫЙ ВЪ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРА. 198 жаетъ: «правда, что грѣха таить, отца нашего и наши бояре стали намъ измѣнять, и мы васъ, мужиковъ, къ себѣ приблизили, надѣясь отъ васъ службы и правды. А помянулъ бы свое и отцовское величество въ Алексинѣ: такіе и въ станицахъ ѣзжали; ты самъ въ станицѣ у Пенинскаго былъ мало что не въ охотникахъ съ собаками, а предки твои у ростовскихъ владыкъ служили; мы не запираемся, что ты у насъ въ приближеньи былъ, и мы для твоего приближенья тысячи двѣ рублей за тебя дадимъ, а до атихъ поръ такіе, какъ ты, по 50 рублей бывали». Это чрезвычайно замѣчательное посланіе . Царь, обремененный дѣіами всей Руси, находитъ нужнымъ удѣлить часть своего времени на ядовитое письмо къ мизинному человѣку Васюшкѣ Грязному, на котораго онъ вовсе не гнѣвается, но не можетъ отказать себѣ въ жестокомъ удовольствіи попрекнуть этого мизиннаго человѣка его нѳсчастіемъ и низкимъ происхождѳніемъ. Царь, презираю щій, какъ насъ увѣряютъ, родовые счеты, роется въ родословной Васюшки Грязнова и всаживаетъ при помощи ея шпильку человѣку, конечно, достоинствомъ не блистающему, но во всякомъ случаѣ несчастному, изнывающему въ тяжеломъ татарскомъ плѣну и съ надеждой устремляющему взоры на сѣверъ, къ своему царственному покровителю... УП. Кромѣ времени малолѣтства Ивана Грозпаго, кромѣ затѣмъ времени его тяжкой болѣзни 1553 г., былъ еще удобный случай выразиться боярскимъ притязаніямъ. Курбскій, котораго большинство историковъ изображаете носителемъ боярской идеиипредставителемъ удѣльной старины, могъ, не стѣсняясь, излагать въ письмахъ къ Іоанну самыя задушевный свои мысли, чувства, желанія. Онъ и дѣйствитедьно не стѣснялся, ибо зналъ, что корабли его все равно сожжены, а у Грознаго царя коротки руки достать его въ Литвѣ. Какія же такія несовмѣстимыя съ «новымъ» порядкомъ вещей требовапія выставидъ онъ? Смѣшно сказать, но Соловьевъ, наболѣе пристально разработавшій переписку Ивана съ Курбскимъ и толкующій ее въ смыслѣ отчаянной схватки стараго съ новымъ, указываете, собственно говоря, лишь на одно фактическое доказательство притязаній, и это единственное доказательство такъ ничтожно, что историкъ даже не рѣшаѳтся ввести его въ тексте, а относите въ прииѣчанія. Вотъ оно: «Что Курбскій имѣлъ, дѣйствительно, притязаніе, по крайней мѣрѣ на титулъ князя Ярославскаго, доказываете его переписка со многими лицами въ Литвѣ, гдѣ онъ величаете себя княземъ Андреемъ Ярославскимъ». Эта ничтожная черта вдохновила одного поэта (г. Майкова), который влагаете Грозному въ уста такія слова: ...А Курбскій? Онъ ушелъ! „Не мыслю на удѣіъ!"— клянется мнѣ и Богу, А пишется въ Литвѣ, съ панами не таясь, Въ облыжныхъ грамотахъ, какъ „Ярославскій князь0 ! Въ «грамотахъ», вовсе, однако, не <облыжныхъ», Курбскій, дѣйотвительно, писался Ярославскимъ княземъ, и больное воображеніе Іоанна, дѣйствительно, построило на этомъ обстоятельствѣ нѣкоторую клевету; онъ прямо адресовался въ своемъ первомъ письмѣ къ «князю Андрею Михайловичу Курбскому, восхотѣвшему своимъ измѣннымъ обычаемъ быти Ярославскимъ владыкой». Но если бы титулъ князя Ярославскаго не былъ для Курбскаго чисто платоническимъ величаніемъ, то онъ, конечно, проявилъ бы соотвѣтственныя притязанія и какимъ-нибудь другимъ, менѣе невиннымъ способомъ. Онъ имѣлъ для этого полную возможность, во-первыхъ, какъ бѣглецъ, недоступный возмездно со стороны царя, а потомъ, какъ человѣкъ, открыто стоявшій въ рядахъ враговъ Россіи и воевавшій съ нею. Ничего подобнаго мы, однако, не видимъ. Жизнь Курбскаго въ Литвѣ хорошо извѣстна, даже до мелкихъ подробностей семейнаго характера. Образъ его мыслей тоже вполнѣ ясенъ изъ его сочиненій. И при самомъ тщательномъ, самомъ придирчивомъ пересмотрѣ этой жизни и этихъ сочиненій нельзя найти не только какихъ-нибудь дѣятельныхъ шаговъ въ направленіи къ Ярославскому княженію, но даже мечтаній объ немъ. Именно по отсутствію какихъ бы то ни было данныхъ въ этомъ родѣ Соловьевъ и вынужденъ ссылаться на титулъ Ярославскаго князя, употреблявшійся Курбскимъ въ перепискѣ. Г. Бестужевъ-Рюминъ придумалъ другую улику: Курбскій «сохраняете съ духовникомъ сношенія; у него духовникъ въ Ярославлѣ». Изъ ссылки, которою сопровождается это уличеніе, видно, однако, только то, что въ «Описи царскаго архива > поминаются «Рѣчи старца отъ Спаса изъ Ярославля, попа Германа, отца духовнаго Курбскаго». Но какія были у Курбскаго сношенія съ духовникомъ, когда они происходили и даже были ли какія-нибудь сношенія, —этого не видно. Ну, а изъ этого факта, что у Курбскаго былъ духовникъ въ Ярославлѣ, мудрено заключить о претензіи на Ярославское княжество. Правда, въ письмахъ своихъ Курбскій неоднократно говорите о своемъ происхожденіи отъ Ярославскихъ князей^ доблести которыхъ охотно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4