189 ИВАНЪ ГРОЗНЫЙ ВЪ РУССКОЙ ЛИТЕР АТУР'В . 190 онъ моасетъ и дома подвигнуть св. Кирилла на иредстательотво за него иередъ Богомъ, а чѣмъ ѣхать съ женой и новорождѳннымъ ребенкомъ, пусть лучше царь сдѣлаетъ богоугодное дѣло: пусть соберетъ въ Москву вдовъ и сиротъ воиновъ, погибшихъ подъ Казанью, и утѣшитъ и устроить ихъ. Иванъ оставался, однако, при своемъ намѣреніи. Тогда Максимъ Грекъ черезъ приближенныхъ кь царю людей, въ томъ числѣ черезъ Адашева и Курбскаго, велѣлъ ему сказать: если забудешь кровь мучениковъ, побитыхъ погаными за христіанство, и поѣдешь съ упрямствомъ, то сынъ твой умретъ въ дорогѣ (малютка, дѣйствительно, умеръ). Царь всетаки не послушался и въ Пѣсношскомъ монастырѣ видѣлся съ другимъ ипокомъ, Вассіаномъ Топорковымъ. Вассіанъ сказалъ ему въ разговорѣ слѣдующее: «Если хочешь быть самодержцемъ, не держи при себѣ совѣтниковъ умнѣе тебя, потому что ты всѣхъ лучше; если же будешь имѣть при себѣ людей умнѣе тебя, то поневолѣ будешь имъ послушенъ». Царю эти слова по душѣ пришлись; онъ поцѣловалъ руку Вассіана и сказалъ; «если бы и отецъ мой былъ живъ, то не могъ бы подать болѣе полезнаго совѣта». Такъ разсказываетъ Курбскій. Вполнѣ ли вѣренъ дѣйствительности этотъ разсказъ или нѣтъ, но, по справедливому замѣчанію Соловьева, онъ драгоцѣненъ для историка, какъ выраженіе сознанія современниковъ о живой связи между событіями и лицами. И въ самомъ дѣлѣ, это эпизодъ чрезвычайно характерный, но, мнѣ кажется, совсѣмъ не съ той точки зрѣнія, съ которой его освѣщаетъ Содовьевъ. Для него это одинъ изъ эпизодовъ борьбы между крѣпнущимъ самодержавіемъ, сторонникомъ котораго является въ данномъ случаѣ любимецъ отца Іоаннова— старецъ Вассіанъ, и отживающими боярскими принципами, защищаемыми Максимомъ Грекомъ. Бояре, дескать, боялись и, какъ видимъ, имѣли полное основаніе бояться встрѣчи Грознаго царя съ Вассіаномъ Топорковымъ, образъ мыслей котораго былъ хорошо извѣстенъ, и вотъ другъ и единомышленникъ бояръ, Максимъ Грекъ, всячески удерживаетъ царя. Пусть такъ. Но какъ же освѣщается зтимъ апизодомъ самостоятельность Грознаго? Очевидно, люди, близко знавшіе царя, видѣли въ немъ натуру именно не самостоятельную, легко поддающуюся всякимъ вліяніямъ. Вопросъ былъ только въ томъ— чья возьмѳтъ, удастся или не удастся Вассіану «шептати царю во ухо» (выраженіе Курбскаго; Соловьевъ, по очевидному иедоразумѣнію, толкуетъ его буквально: сказалъ на ухо). Кромѣ того, самое содержаніе совѣта Вассіанова такъ понравившагося царю, свидѣтельствуетъ, что и у сторонниковъ безусловно неограниченной власти Грознаго не было надежды на его самостоятельность, вслѣдствіе чего они и рекомендовали такое удивительное средство, какъ устраненіе умныхъ совѣтниковъ. Этотъ въ сущности глубоко оскорбительный совѣтъ напоминаетъ слова свахи Бальзаминову: «ты глупый человѣкъ, значитъ, тебѣ умнѣй себя искать невѣсту нельзя ж• Умнѣе ли Іоанна были послѣдующіе его совѣтники или нѣтъ, но они были, и овъ ихъ слушалъ. Чрезвычайно любопытен-!, разсказъ Курбскаго о причинахъ заочности суда надъ Сильвестромъ и Адашевымъ. Митроподитъ настаивалъ на присутствіи обвиняемыхъ; «губительнѣйшіе же ласкатели вкупѣ съ царемъ возопиша: не подобаетъ, о епискупе! Понеже вѣдомые сіи злодѣи и чаровницы велицы очаруютъ царя и насъ погубить, аще пріидутъ». Мы видимъ и здѣсь все тѣ же оиасенія, какъ бы не поколебалось настроеніе грознаго царя, и вмѣстѣ съ тѣмъ давленіе на него, приводящее къ ожидаемому результату. Не довѣрять Курбскому въ этомъ отношеніи нѣтъ никакихъ основаній. Во-первьтхъ потому, что, какъ мы видѣли, показанія Курбскаго, изъ которыхъ явствуетъ отсутствіе въ Іоаннѣ самостоятельности и духа иниціативы, подтверждаются встрѣчнымъ свидѣтельствомъ самого царя. Во-вторыхъ потому, что вопросъ о самостоятельности иди несамостоятельности Грознаго самъ по себѣ вовсе не занимаетъ Курбскаго. Группировать или какъ нибудь подтасовывать факты въ направденіи самостоятельности царя онъ не думаетъ и болѣе всего обвиняетъ его въ гордости и самовластіи. Съ точки зрѣнія Курбскаго, Иванъ быдъ, пожалуй, даже слишкомъ самостоятеденъ; но иное говорятъ факты, имъ приводимые. И по мим о Курбскаго и самого Ивана есть довольно выразительныя указанія. Есть извѣстія, что даже такое учрежденіе, какъ Опричнина, въ которой мы привыкли видѣть личную печать духа Грознаго, явилось г по злыхъ людей совѣту, Василья Юрьева да Алексѣя Басманова и иныхъ такихъ же». Соловьевъ какъ бы смягчаетъ это показаніе, а въ сущности даже усиливаетъ. Онъ говорить: «страшному состоянію души Іоанновой соотвѣтствовало и средство, имъ придуманное или имъ принятое, ибо по нѣкоторымъ извѣстіямъ планъ опричнины принадлежадъ Василью Юрьеву и Алексѣю Басманову съ нѣкоторыми другими». И это весьма вѣроятно. Извѣстно, что Грозный неоднократно отпирался отъ опричнины. Съ литовскимъ гонцомъ Юрягою приставу ведѣно было говорить такъ: «если спроситъ: что это теперь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4