135 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 136> въ которое они поэтому не могутъ вложить душу свою, не могутъ связать съ нимъ свое духовное существованіе въ одно гармоническое щѣлое, такъ, чтобы ничему „неподходящему" просто мѣста не было. Ясно, что спасеніе не въ земледѣліи, что, впрочемъ, самъ Успенскій очень хорошо знаетъ, какъ видно изъ предыдущаго изложенія. Пусть мужикъ остается на землѣ, и великое преступленіе совершаютъ тѣ, кто такъ или иначе, прямо или косвенно, гонятъ его съ земли. Пусть садятся на землю и тѣ „культурные" люди, которые чувствуютъ себя для этого призванными и способными. Пусть садятся настояще, вполнѣ, или съ тою осторожностью, съ какою присѣлъ на землю графъ Л. Толстой (говорю „съ осторожностью", потому что хотя графъ и пашетъ собственноручно, но неурожай, градобитіе, скотскій падежъ, военная повинность, подати и прочіе источники разоренія настоящаго земледѣльца не подорвутъ благосостоянія и счастія его и его семьи и не внесутъ въ ихъ жизнь никакой драмы). Пусть въ болѣе или менѣе отдаленномъ будущемъ приливъ культурныхъ людей на землю достигнетъ огромныхъ размѣровъ. Но, по крайней мѣрѣ сейчасъ, первая стадія упорядоченія, уравновѣшенія, гармонизаціи жизни культурныхъ людей должна не въ этомъ состоять. Въ „Запискахъ маленькаго человѣка" авторъ, приведя нѣсколько разговоровъ, случайно услышанныхъ имъ на пароходѣ, тоскливо замѣчаетъ: „Все это надоѣло мнѣ до такой степени, что я Богъ знаетъ что бы далъ въ эту минуту, если бы мнѣ пришлось увидѣть что-нибудь настоящее, безъ подкраски и безъ фиглярства какого-нибудь стариннаго станового, вѣрнаго искреннему призванію своему бросаться и обдирать каналій, какого-нибудь подлиннаго шарлатана, полагающаго, что съ дураковъ слѣдуетъ хватать рубли за заговоръ отъ червей, словомъ, какое-нибудь подлинное невѣжество — лишь бы оно считало себя справедливымъ". Какъ видите, это все тотъ же вздохъ по гармоніи, по равновѣсію: пусть глазу предстанетъ что-нибудь гнусное и возмутительное, но пусть оно, по крайней мѣрѣ, само себя считаетъ справедливымъ, такъ чтобы не было разлада между мыслью и дѣломъ, между понятіями и поступками. Если бы однако такое равновѣсіе гнусности дѣйствительно предстало, то Успенскій, конечно, на немъ не успокоился бы, во-первыхъ потому, что это —гнусность, а во-вторыхъ потому, что это равновѣсіе неустойчивое: рано или поздно, но „болѣзнь мысли", „болѣзнь сердца", „болѣзнь совѣсти" подточитъ его. Но крайней мѣрѣ въ этомъ увѣренъ Успенскій. И затѣмъ должна наступить драма.. Въ очеркѣ „Дохнуть некогда" собрана цѣлая коллекція драмъ изъ культурнаго быта, пообыкновенію сложенныхъ изъ комическихъ подробностей, и я не хочу переизложеніемъ. или даже только перечисленіемъ ихъ ослабить въ читателѣ горькое наслажденіе прямого знакомства съ этими страницами. Подчеркну только конецъ —пьяной рѣчи слѣдователя, который то называетъ себя „подлецомъ", то утверждаетъ, что въ немъ „Богъесть" и что не за тѣмъ онъ учился въ университетѣ, чтобы дѣлать безсмысленное ж жестокое дѣло. „Позоръ, стыдъ, срамъ!" восклицаетъ онъ и въ пьяномъ азартѣ требуетъ себѣ „лаптей", вѣроятно какъ искупленія и залога новой жизни. Если подвести итогъ всѣмъ глубочайшимъ драмамъ,. собраннымъ въ этомъ очеркѣ, то окажется,, что всѣ онѣ коренятся въ одолѣвающемъ героевъ сознаніи, что они дѣлаютъ ненужное, безсмысленное дѣло. Они неоспоримо живутъ собственнымъ и крайне тяжелымъ трудомъ, имъ дѣйствительно „дохнуть некогда". Но въ то время, какъ для Михайлы и его жены (въ „Перестала!")' эта формула является спасительною, здѣсь,. напротивъ, около нея-то и густится и кристаллизуется драма. Это натурально: тамъ душа вложена въ трудъ, здѣсь она находится гдѣ-то совсѣмъ въ сторонѣ и оттуда,, со стороны-то, праздная шлетъ язвительныеукоры за свою праздность. Если бы это были люди не трудомъ живущіе, а какими-нибудь доходами съ капитала или рентой, они могли бы, можетъ быть, просто купить пропитаніе для души, въ видѣ разнаго рода, развлечены. Но наши герои—„труженики",, имъ „дохнуть некогда", они всю свою жизнь, не живутъ, а только добываютъ средства, къ жизни. Это —тѣ же швеи Томаса Гуда,, которымъ сказано: шей, шей, шейі Спрашивается, какъ быть этимъ подлинно несчастнымъ людямъ, въ драматическомъ положеніи которыхъ возможны и комическія, и прямо непривлекательный черты, но несчастіе которыхъ подлинно и несомнѣнно?' Предложить имъ всѣмъ сейчасъ же обуться, въ лапти и пахать, было бы и празднословіемъ, и издѣвательствомъ. Читать имъ наставленія о священныхъ обязанностяхъ, о трудѣ и т. п. —по малой мѣрѣ безполезно.. Справедливо говоритъ Успенскій, что „въ. этомъ труженическомъ кругу, въ его мученіяхъ, въ его лишеніяхъ, мукахъ, болѣзняхъ, психическихъ страданіяхъ, преступленіяхъ и заключается современная драма, жизни, которую не разрѣшить нравоученіями". Они бьются, какъ рыба объ ледъ,. они не виноваты. А изъ этой ихъ невиновности слѣдуютъ два весьма важныя заклю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4