133 г. и. усавнскт. 134 м веселье („потруднѣй —повеселѣй"), такъ и страданія дѣвушки монашескаго типа не заключаютъ въ себѣ ничего „нугающаго" и не „страшно" глядѣтьна нее, а „хорошо". Но все-таки это —страданіе... За послѣднее время Успенскому случается, ■однако, иногда до такой степени воспрянуть духомъ, что практическое рѣгаеніе „каменной загадки", то-есть достиженіе полной гармоніи жизни безъ единой черты хотя бы я не пугающаго страданія, представляется «му совсѣмъ не за горами, а гдѣ-то очень близко. Замѣчательно, что эти уже чисто на чисто радостныя мысли вызываются въ немъ не его собственными непосредственными житейскими впечатлѣніями, а книгами. Такъ, съ почти дѣтскою радостью встрѣтилъ онъ -брошюру г. Энгельмейера „Экономическое значеніе современной техники", обѣщающую экономическую гармонію, какъ результатъ дальнѣйшаго развитія техники. Такъ, съ тою же радостью привѣтствовалъ онъ книгу г. Тимощенкова „Борьба съ земельнымъ хищничествомъ". На статьѣ его, вызванной книгой г. Тимощенкова, намъ надо остановиться. Бъ ней очень много страннаго, о чемъ я здѣсь говорить не буду, но много и цѣннаго, и во всякомъ случаѣ очень для Успенскаго характернаго. Характерно уже ■ самое заглавіе статьи: „Трудовая жизнь и труженичество". Этими двумя терминами ■обозначаются тѣ два вида труда, изъ которыхъ одинъ животворитъ, а другой губитъ, одинъ искореняетъ житейскія драмы, другой—нарождаетъ. Бъ фантастическомъ повѣствованіи г. Тимощенкова Успенскаго прельстило то, что нѣкоторое крестьянское семейство достигло высшей степени матеріальнаго благосостоянія, буквально милліонныхъ богатствъ, но при этомъ удержалось на той же крестьянской трудовой почвѣ и ■стало сѣять кругомъ себя добро вмѣстотого, чтобы повторить обыкновенную исторію „мужика съ деньгами", т.-е. кулака. Какъ удалось крестьянскому семейству невинность соблюсти и капиталъ пріобрѣсти, это другой вопросъ, котораго мы касаться не будемъ. Но, во всякомъ случаѣ, на милліонныхъ богатствахъ этого семейства, съ точки зрѣнія Успенскаго, нѣтъ печати антихриста въ смыслѣ вышеприведенной легенды: не зло, а добро проистекло изъ полнаго матеріальнаго благосостоянія. Понятна страстность, съ которою Успенскій ухватился за этотъ случай, разъ онъ въ него повѣрилъ... Но для насъ въ этой статьѣ особенно важно отграниченіе „трудовой жизни" и „труженичества". Это отграниченіе вполнѣ примыкаетъ къ прежнимъ работамъ Успенскаго. Но на этотъ разъ, когда ;въ его умѣ мелькнула мысль о возможности матеріальнаго благосостоянія безъ антихристовой печати, онъ рѣшительно вычеркиваетъ изъ своей программы всякую аскетическую струю. Если онъ и прежде нѣсколько подрывалъ эту струю размышленіями о томъ, что „потруднѣй —повеселѣе", то теперь онъ уже вотъ какъ рѣшительно выражается: „Въ трудовой жизни важенъ и нуженъ вовсе не гнетъ труда, не тяжесть его, не лишенія, съ нимъ сопряженныя, ни даже „емиреніе", которое у насъ также еще непонятно, зачѣмъ пристегиваютъ къ понятію о трудовой жизни, а только жизнь, исполненная разнообразнѣйшихъ впечатлѣній, жизнь, дающая работу для всей широты требованій духовной и физической природы человѣка. Только поэтому и важна трудовая, народная, земледѣльческая жизнь и основанный на ней строй народной общественной трудовой жизни, а вовсе не сѣрыя щи, не доски вмѣсто постели, не емиреніе и униженіе и вовсе не то только, что выражается словами: „самъ своими руками". Швея, фигурирующая въ „Бѣснѣ о рубашкѣ" Томаса Гуда, работаете столько же, какъ и пахарь, фигурирующій въ пѣсняхъ Кольцова, имъ обоимъ „дохнуть некогда", но около первой сгустились облака горя, страданія, скорби, а около второго —сколько свѣта, тепла, радости. Онъ живетъ „трудовой жизнью", она—„тру;кеница". И этого не надо, то-есть труженичества-то, не надо страданій, лишеній, скорби, тяготы. Нужна, возможна и уже существуете жизнь „во вся", широкая жизнь, полная наслажденій, хотя и полная труда. Это —жизнь земледѣльца, „народный бытъ", которому противопоставляется „культурный бытъ", гдѣ нѣтъ настоящей трудовой жизни, а есть только „труженичество"... А дѣвушка въ пледѣ? а дѣвушка строгаго, почти монашескаго типа? Развѣ онѣ земледѣліемъ занимаются? А между тѣмъ онѣ не „труженицы" въ непріятномъ смыслѣ этого слова, потому что, глядя на нихъ, человѣкъ говоритъ: „ахъ, хорошо! ахъ, славно!" Съ другой стороны, хотя земледѣльческій бытъ несомнѣнно представляетъ извѣстныя гарантіи для гармоническаго сочетанія „разнообразнѣйшихъ впечатлѣній" и полноты жизни, но развѣ ужъ такъ рѣзко отличается по существу иной батракъ-земледѣлецъ отъ швеи Томаса Гуда? Кольцовская формула „слуга и хозяинъ", какъ всякому хорошо извѣстно, не есть непремѣнная принадлежность земледѣльческаго быта, ибо и тамъ возможенъ „пахарь- слуга", нанятый за деньги, совершенно такъ же, какъ нанята швея, кормилица, ходатай по дѣламъ и т. д. Бсѣ они живутъ своимъ трудомъ, но всѣ дѣлаютъ чужое, лично имъ не нужное дѣло, 5*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4