113 Г. И. УСПЕНСКІЙ. 114 что поглядишь, поглядишь, и не знаешь — Трудно прилаживаются къ новой мысли лючто такое творится на бѣломъ свѣтѣ? Вотъ ди, въ теченіе вѣковъ воспитывавшіе въ почему.—Тоска!" себѣ, по выраженію нашего автора, „свиНельзя ли съ тоеки-то съ этой кинуться ной элементъ". Новая мысль „жертвъ искувъ міръ фантазіи и тамъ, на свой собствен- пительныхъ просить": она, какъ женщина, ный страхъ и рискъ, создать пріятную фи- въ болѣзняхъ родитъ чадъ. Даже уснѣхи ея, гуру „новагочеловѣка", который воспринялъ по крайней мѣрѣ на первыхъ порахъ или бы новую мысль во всемъ ея объемѣ и всѣмъ тотчасъ послѣ перваго розоваго и не ососуществомъ своимъ, вообще создать обра- бенно надежнаго настроенія, должны вызецъ высокаго, честнаго, сильнаго, прав- разиться мучительнымъ сознаніемъ неуравдиваго и не мирящагося съ наслѣдіемъ новѣшенности, больной совѣсти. Чѣмъ "ярче прошлаго, но при этомъ и неуязвленнаго свѣтъ новой мысли, тѣмъ, при условіи полбольною совѣстью? Можно. Это дѣлали мно- ной искренности, сильнѣе освѣщаетъ онъ гіе беллетристы, въ литературѣ нашей су- потаенные закоулки души, гдѣ гнѣздятся ществуетъ цѣлая коллекція романовъ, въ ко- остатки прошлаго. Надо въ конецъ истреторыхъ фигурируютъ „новые люди" и ко- бить въ себѣ эти остатки и тогда получится торые производили въ свое время извѣстную новая, высшая гармонія, взамѣнъ разру- -сенсацію, но нынѣ почти забыты. Успенскій шенной. Лучше быть недовольнымъ челопосвящаетъ этой литературѣ любопытную вѣкомъ, чѣмъ довольной свиньей, какъ скастраницу въочеркѣ „На старомъпепелищѣ". залъ древній мудрецъ. Разъ увидѣвъ свѣтъ, Онъ вполнѣ нризнаетъ ея историческую за- никто не захочетъ вернуться къ тьмѣ. Разъ конность. Въ томъ обществѣ, которому ка- заболѣвъ совѣстыо, мудрено вернуться къ залось, что оно вдругъ разорвало всякую прежнему душевному равновѣсію, еще не связь съ своимъ прошлымъ, необходимо дол- обезпокоенному острыми иглами совѣсти, но женъ былъ явиться запросъ на изображеніе эти иглы производятъ боль, и надо искать совершенно новой жизни и новыхъ людей, выхода. и чтобы все въ этихъ людяхъ было добро Герой очерка „Хочешь не хочешь", нѣзѣло, какъ въ первые дни творенія. Взвол- кій Петръ Васильевичъ, нашелъ выходъ. нованная крымской войной, затѣмъ осво- Казнокрадъ, буянъ, развратникъ, онъ уже божденіемъ крестьянъ и другими рефор- старикомъ полу чилъ „просіяніе своего ума", мами, общественная совѣсть требовала ве- какъ выражается другой герой Успенскаго. ликаго, сильнаго, честнаго, въ нротивопо- Получилъ просіяніе и „покаялся": отказался ложность тому постылому прошлому, отъ отъ семьи, отъ всѣхъ выгодъ и удобствъ котораго оно только-что отвернулось. Ро- своего положенія, ушелъ изъ дому и, проманисты удовлетворяли этой потребности, живая въ своей бывшей деревнѣ тайно отъ Все это такъ. „Но, говорить Успенскій, жены, которой нѣкогда падѣлалъ много немежду этими крайностями, то-есть между нріятностей, и изрѣдка, тайкомъ же, взглянедавнимъ, безпримѣрнымъ нравственнымъ дывая на своего сына, сталъ, какъ умѣлъ, паденіемъ и безпримѣрною жаждою новаго лѣчить крестьянъ и, какъ могъ, учить креи возвышеннаго, есть третья черта, черта стьянскихъ ребятишекъ. Этимъ путемъ онъ нодлиннаго состоянія общественной души, достигъ душевнаго равновѣсія. Каясь за забытая авторами, и старыми, и новыми: свое прошлое, онъ не имѣетъ чѣмъ упрекэта черта —страданіе. Новый авторъ, рисуя нуть себя въ настоящемъ и спокоенъ и для пробужденной совѣсти образцы, въ ко- свѣтелъ, какъ дитя. „У меня вотъ шляпа торые должно бы облечься это пробужденіе, поярковая, говорить онъ, коровьимь составе не говоря ни слова о страданіяхъ, о вомъ я ее вымазаль, запекъ въ печи—она борьбѣ съ самимъ собой, страданіяхъ и борь- у меня на двѣсти лѣтъ, а тамь, вь вашихъ- ■бѣ, которыя неизбѣжно должны были обру- то мѣстахь (т.-е. въ „господской" средѣ), шиться на всякаго обезсиленнаго нравствен- отдай пять да десять... да невѣдомо сколько но человѣка, поставленнаго вь необходи- другого нричендалу потребуется хоть бы къ мость быть нравственно сильнымь—авторъ одной кь одежѣ... Не надо этого... Стыдно! дѣлалъ большой промахь: онъ предоставляль Вотъ ребятишки иной разъ листа бумаги измученному представителю толпы биться, ждуть по полугоду, а я буду въ лорнеть какъ рыба объ ледь, и давалъ полную воз- смотрѣть?" можность врагамъ своихъ идеаловь во все Такъ вотъ какъ достигается душевное горло хохотать падь ошибками, безсиліемъ, равновѣсіе. недомысліемь человѣка, торопившагося перебраться съ одного берега на другой, то- III. ропившагося отъ неправды, безсовѣстности уйти кь совѣсти и правдѣ во всемъ". „Болѣзнь сердца", „болѣзнь мысли", „боТрудень путь общественнаго обновленія. лѣзнь совѣсти", это у Успенскаго синонимы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4