83 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЮВСКАГО. 84 безспорно большую цѣну, что уже видно изъ того обилія разговоровъ, которые вызываетъ почти каждая его статья. Но нельзя все-таки не пожалѣть, что онъ не даетъ простора своей огромной художественной способности. Я вовсе не думаю читать наставленія, да наставленіями ничего и неподѣлаешь. Когда писатель намѣренно употребляетъ тотъ или другой невыгодный для него самого и для читателя пріемъ, то, конечно, можно попытаться убѣдить его. Но въ данномъ случаѣ никакой намѣренности нѣтъ, разумѣется; просто такъ выходить, такъ пишется, полоса такая нашла. Но если бы можно было добраться до подкладки этой полосы, подкладки, можетъ быть, неясной самому писателю, то мы имѣли бы, по крайней мѣрѣ, разъясненное явленіе, а это вовсе не мало. Въ предисловіяхъ къ первымъ двумъ томамъ перваго изданія своихъ сочиненій Успенскій разсказываетъ исторію своихъ писаній. Она очень поучительна и многое объясняетъ какъ въ этихъ томахъ, такъ, если я не ошибаюсь, и во всей послѣдующей литературной дѣятельности этого писателя. „Нравы Растеря евой улицы", занимающіе значительную часть перваго тома, начали печататься въ „Современникѣ" 1866 года. Но „Современникъ" былъ какъ разъ' въ этомъ году закрытъ и продолженіе „Нравовъ", приготовленное для этого журнала, авторъ перенесъ въ „Лучъ", сборникъ, изданный редакціей „Русскаго Слова". Дальше пусть разсказываетъ самъ авторъ; „При этомъ все, чтб имѣло „связь" съ очерками, напечатанными въ „Современникѣ", надо было уничтожить, обрѣзать, выкинуть, для того, чтобы „продолженіе имѣло видъ работы отдѣльной и самостоятельной; вотъ почему дѣйствующія лица были переименованы въ другихъ, имъ „сдѣлана" другая обстановка и самое назвапіе измѣнено. Затѣмъ дальнѣйшее продолженіе той же серіи разсказовъ печаталось въ журналѣ „Женскій Вѣстникъ", такъ какъ тогда (1866 г.) почти совершенно не было другихъ литературныхъ журналовъ. Судите поэтому, что должна была претерпѣть „Растеряева улица" съ своими пьяницами, „сапожниками и мастеровщиной", появляясь въ журналѣ, посвященномъ женскому развитію, женскому вопросу! При всемъ моемъ глубокомъ желаніи, чтобы пьяницы мои вели себя въ дамскомъ обществѣ поприличнѣе, всѣ они до невозможности пахли водкой и сокрушали меня. Но что же было дѣлать? Я ихъ умылъ и пріодѣлъ, и они стали только хуже, а правды въ нихъ меньше. Наконецъ, очень много матеріала, приготовленнаго для „Растеряевой улицы", было разбросано въ видѣ очерковъ и сценокъ по всевозможныыъ газетамъ и листкамъ", Примѣрно то же самое читаемъ и въ предисловіи ко второму тому, относительно другого, широко задуманнаго, но разбитаго на клочки произведенія —„Разоренія". Но это только внѣшняя сторона дѣла: „обстоятельства чисто личнаго характера" и неприглядныя случайности судьбы. Ими не ограничивается исторія писаній Успенскаго. Многіе „очерки и сценки" изъ числа тѣхъ дребезговъ, на которые разбились „Нравы Растеряевой улицы", не вошли въ настоящее изданіе. Авторъ ихъ отвергъ, ирезрѣлъ, и вотъ на какомъ основаніи: „Все это было продуктомъ тогдашней литературной безпріютности. Сплоченныхъ литературныхъ кружковъ, къ которымъ могли бы пристать начинающіе писатели—ничего тогда налицо не было. Все удручало васъ и дѣлало одинокимъ. А между тѣмъ общество, вступившее въ совершенно новый неріодъ жизни, требовало отъ литературы—и имѣло на это право—многосложной и внимательной работы. Такимъ образомъ, какъ отсутствіе „школы", такъ и глубокое внутреннее сознаніе, что „теперь" обновляющая жизнь требуетъ болыпихъ дарованій и задаетъ имъ огромныя задачи, дѣлали то, что незначительная способность написать „разсказецъ" или „очеркъ" ослаблялась внутреннимъсознаніемъ ненужности этого дѣла. „Все это не то!" думалось тогда и вслѣдствіе этого матеріалъ обрабатывался плохо, кой-какъ, появляясь въ видѣ отрывковъ безъ начала и конца. Повидимому, это объясненіе отрывочности и оборванности не мирится съ приведенными выше изъ „Власти земли" словами, какъ бы узаконяющими эту отрывочность въ связи съ самой темой писаній Успенскаго. Теперь, избравъ своимъ сюжетомъ мужика, онъ увѣренъ, что худо ли, хорошо ли, но онъ дѣлаетъ настоящее дѣло, то именно, которое особенно нужно обществу, и во многихъ мѣстахъ горячо и прочувствованно доказываетъ это; и именно поэтому, думаетъ онъ, онъ пишетъ очерки и отрывки, а не „произведенія изящной словесности". Въ началѣ своей литературной дѣятельности онъ, напротивъ, сомнѣвался въ пользѣ и надобности того, что онъ дѣлаетъ, и гіжнно поэтому выходили очерки и отрывки. Нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что писатель теряется въ объясненіяхъ причинъ, по которымъ дѣятельность его приняла тѣ или другія формы. Со стороны дѣло виднѣе. Успенскій началъ писать очень рано, въ томъ почти юношескомъ возрастѣ, когда внѣшнія в ліянія особенно сильно дѣйствуютъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4