895 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАИЛОВСЕАГО. 89& турѣ гг. Миліеромъ и Страховымъ. Вслѣд- нѣе, по крайней мѣрѣ, въ томъ отношеніи, ствіе этого, процессъ духовнаго развитія что мы отъ него нѣчто узнаемъ по части Достоевскаго остается рѣшительно безъ вся- исторіи духовнаго развитія Достоевскаго. каго объясненія. Вмѣсто того, чтобы при- Узнаемъ мы прежде всего, что, выступая въ знать очевидные факты во всей ихъ пол- 1861 году на журнальное поприще въ каченотѣ и рѣзкости (ну, хоть выразительный ствѣ'негласнаго редактора „Времени" (оффифактъ участія въ дѣлѣ Петрашевскаго) и ціальнымъ редакторомъ былъ его братъ). добросовѣстно изслѣдовать ихъ со всѣхъ Достоевскій не имѣлъ еще вполнѣ опредѣеторонъ, они тянутъ свою собственную ка- ленныхъ политическихъ и философских^ китель „почвенности", не замѣчая, что тутъ убѣжденій. Приведя написанное Достоевуже они до забвенія всякихъ границъ „бо- скимъ объявленіе о журналѣ „Время", лѣе высказываютъ себя, чѣмъ изображаютъ г. Страховъ, какъ одну изъ отличительныхъ его". Г. Милеръ очень толчется надъ ролью его чертъ, отмѣчаетъ „неопредѣленность. Достоевскаго въ кружкѣ Бѣлинскаго и по- тѣхъ началъ, принциповъ, на которые онъ томъ въ дѣдѣ Петрашевскаго, но именно ссылается". Это очень справедливо, но едватолько толчется и, вопреки правилу „тол- ли справедливо миѣніе г. Страхова, что цытеся и отверзется", ничего не отвер- „такъ и слѣдовало этому быть при псходзается ни ему самому, ни читателямъ. Оно ной точкѣ и умственномъ настроеніи До ■ и понятно. Вы видѣли, что даже въ сужде- стоевскаго". Конечно, разъ умственное наніяхъ о Меттернихѣ онъ видитъ „славяне- строеніе человѣка страдаетъ неопредѣленфильскіе задатки" и очень ему хочется до- ностью, такъ неопредѣленность эта должна, казать, что задатки эти Достоевскій внесъ обнаружиться; но позволительно думать, чтовъ кружокъ нетрашевцевъ, какъ свое, ори- писатель, выступающій на журнальное погинальное, прирожденное, изъ материнской прище съ громко провозглашаемымъ новымъ утробы вынесенное. Но тутъ же ему прихо- направленіемъ, долженъ имѣть объ немъ дится сознаться, что среди нетрашевцевъ полное и ясное понятіе. Г. Страховъ имѣетъ, не было ни славянофиловъ, ни западниковъ, впрочемъ, на этотъ счетъ оригинальный не было даже зачатковъ такого раздѣленія. взглядъ. Такъ ему очень нравятся кзлюбЗатѣмъ, еще до дѣла Петрашевскаго г. Мил- ленныя выраженія Достоевскаго: „оторвалеру встрѣчаются очень веселыя, разбит- лись отъсвоей почвы", „искать своей почвы", ныя" насмѣшки Достоевскаго надъ славя- И нравятся вотъ почему: „Выраженіе это,, нофилами. Миллеръ нимало этимъ не ему- очень образное и живое, имѣло ту выгоду, щенъ: это, говоритъ, ничего, это такъ, мимо- что было въ то же время очень обще, не ходомъ, мимолетное вліяніе Бѣлинскаго; но, указывало прямо опредѣленнаго принципа", говоритъ, и Достоевскій въ свою очередь Что хорошаго въ неясности или неопредѣвліялъ на Бѣлинскаго. Послѣдвее, конечно, ленности мысли человѣка, выступающагоочень сомнительно, ибо Бѣлинскій былъ поучать другихъ —это дѣло темное, котоуже зрѣлымъ человѣкомъ, когда Достоев- рое, впрочемъ, намъ можетъ быть еще расскій мальчишески радовался, что его при- кроется. Г. Страховъ разсказываетъ, что въглашаетъ въ гости князь Одоевскій и же- редакціи „Времени" „происходили безколаетъ съ нимъ познакомиться графъ С. нечные споры и дѣлались попытки еже- (Соллогубъ, очевидно). Да и въ обстоятель- дневно перестроивать или исправлять свое ной біографіи Бѣлинскаго, составленной міросозерцаніе, чуть не съ самыхъ основъ". г. Пыпинымъ, никакихъ слѣдовъ вліянія До- Самъ Достоевскій, кромѣ неясности мысли,, стоевскаго не имѣется. Но, допуская даже страдалъ еще слабостью знаній. Такъ ему извѣстпое вліяніе романиста на критика, случалось иногда открывать давно открытую надо же это дѣло разобрать, а не такъ, какъ Америку, и когда ему это указывали, онъ,. у г. Миллера: быкъ реветъ, медвѣдь реветъ, пословамъ г. Страхова, „откровенно приа кто кого деретъ, самъ чортъ не разбе- знавался: „я этого не зналъ". Біографъ соретъ... общаетъ еще слѣдующую любопытную черМожно съ утвердительностью сказать, что ту: „Ѳедоръ Михайловичъ любилъ эти (отинтереснѣйшіе и важнѣйшіе моменты жизни влеченные) вопросы: о сущности вещей и. Достоевскаго, попавшіе, къ сожалѣнію, на о предѣлахъ знанія, и помню, какъ егаобработку г. Миллеру, совершенно пропали, забавляло, когда я подводилъ его разеуждеПо всѣмъ видимостямъ, ни въ кружкѣ Бѣ- нія подъ различные взгляды философовъ^ линскаго, ни въ дѣлѣ Петрашевскаго До- извѣстные намъ изъ исторіи философіи. стоевскій не игралъ опредѣленной, выдаю- Оказывалось, что новое придумать трудно^ щейся роли, но его собственная душевная и онъ шутя утѣшался тѣмъ, что совнадаетъжизнь за это важное время остается вполнѣ въ своикъ мысляхъ съ тѣмъ иди другимъ неизвѣстною. великимъ мыслителемъ". Гораздо позже,. Г. Страховъ ведетъ свое дѣло благообраз- уже въ то время, когда Достоевскій былъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4